Да так, что она не просто любовница, а его вторая жена! И я лично принимала у нее роды! Сын родился у Аркаши, но не от меня!
К концу своей бурной речи я повышаю голос. Чувствую, как лицо краснеет, а щеки жжет от соленых слез.
Но моя мама – человек с камнем вместо сердца.
Внимательно разглядывает, слегка вздернув бровь. Скользит взглядом сверху вниз и обратно. И лишь слегка пожимает плечом и бросает небрежно:
– Ты сама виновата.
– Что?!
И, пока я задыхаюсь от возмущения, мама назидательным тоном учит меня жизни:
– Мужик, Карина, он ласку любит.
Ему внимание уделять нужно, порой даже больше, чем ребенку. А ты же помешана на сыне и работе своей. Брала бы поменьше смен, да и вообще перешла бы на полставки! Проявила заботу о муже. Устраивала бы романтики, свидания только для вас двоих, и тогда бы Аркаша даже не глядел бы на сторону! В конце концов, забеременела бы, чтобы его удержать!
Замираю на последних словах.
Мама не в курсе моей проблемы.
Собственно, мы никогда не были близки, чтобы я призналась ей в том, что еще до тридцати лет у меня стремительно развивалось бесплодие. Вот такая вот ирония судьбы – я помогаю женщине обрести счастье материнства, а сама вряд ли еще когда смогу…
И теперь моя мама, сама того не зная, вонзила в открытую рану ржавый нож и от души его прокрутила.
– Странно подобное слышать от тебя, мама. Отца почему-то не удержали ни твои пироги, ни то, что ты стелилась перед ним ковриком, ни ребенок.
То есть я.
Мама вздрагивает как от пощечины, прошивает злым ненавидящим взглядом насквозь. Сжимает челюсти, и ее глаза мгновенно наполняются слезами.
Но мне плевать на ее чувства. Я терпела всю жизнь, искала материнской любви и ласки, но не находила. Сейчас же я просто научилась давать сдачи.
– И передай Аркаше, что настоящие мужчины со своими семейными проблемами разбираются сами, а не вмешивают в это дело тещу.
Я успеваю выйти в коридор, крикнуть Максу и взять его рюкзак с вещами. Прохожу мимо кухни, а мама так и стоит, замерев в одной позе. Смотрит в одну точку и не дышит.
Я прохожу мимо, помогаю сыну обуть сандалии, когда мать все же выплывает в коридор. Вроде такая же, вот только взгляд стал более жестоким и арктически холодным.
– Не вздумай разводиться, Карина. Имей в виду, если ты уйдешь от мужа, я тебя не приму и не пущу.
