Никто лучше Кати не писал коротких, изящных, ироничных эссе обо всем на свете. Катя сидела за компьютером, попеременно отпивала из двух чашек то кофе, то чай и откусывала от булки.
Аллочка вздохнула. Катя фыркнула не для того, чтобы защитить ее от приставаний, а как будто наоборот, для того, чтобы поощрить Лешу – такой у нее был тон."
"– Я не верю, что это Кира, – объявила Катя, – не может такого быть.
– Это точно не Кира, – тихонько сказала Аллочка.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
– Девочка, – пропел Леша, – что ты можешь знать? Не ты ли на прошлой неделе Гонконг в Европу загнала? Или тебя папочка в Юго-Восточную Азию не возил, денежек своих пожалел?
Аллочка уставилась в компьютер.
Интересно, а материал в завтрашний номер пойдет? Или весь номер переделают, и ее заметочка опять не выйдет?
– Ну, – спросил Леша, – что ты смотришь? Что ты там видишь, Аллочка? Буковки? Из буковок слова складывают, знаешь?
– Леш, – не выдержала Аллочка, – шел бы ты отсюда, а?
– А то что? – Он заправил ее волосы за ухо, и на этот раз она не удержалась, отшатнулась.
– Папочке скажешь, папочка охрану вызовет, и охрана плохого мальчика отшлепает?
Катя засмеялась из-за компьютера. Засмеялась опять с сочувствием к Леше.
Что мне делать, подумала Аллочка. Единственный человек, который ее выслушал и, кажется, поверил, что она не делала ничего из той ерунды, которую ей приписывают, был Григорий Алексеевич Батурин.
Батурин с его палкой, угрюмостью, темными внимательными глазами.
Может быть, ему рассказать о том, что она знает ?
Нет, нельзя.
– Пойдем покурим, – предложил Леша, поднялся и пересел на стол, очень близко, – или кофейку попьем? Сейчас самое время кофейку попить. Того гляди ментура все опечатает, и останемся мы без работы. Тебе-то все равно, конечно, а мы, грешные, на щишки здесь заколачиваем, нам больше негде.
– Типун тебе на язык, – вставила Катя и вздохнула протяжно: – Ох-хо-хо… Батурин приказал про Костика душещипательно писать, а у меня что-то не выходит душещипательно-то!
– Спасибо, Леш.
Я не хочу.
– Ты вот что, девочка, – вдруг произнес он со злобой, – ты кончай ломаться. Если хочешь работать, веди себя прилично.
Аллочка вытаращила глаза. Это она ведет себя неприлично?!
– Давай, – приказал он, – вставай! Отрывай задик от кресла, и пошли. Пошли, пошли, сколько можно уламывать тебя? Чай не маленькая! Или ты дура совсем?
– Пойду курну, – решила Катя и выбралась из-за компьютера.
