На чем мы остановились?
Они остановились на том, что он стал прижимать ее к себе, и тереться щекой о ее макушку, и целовать за ухом, и она обнимала его и даже несколько раз переступила ногами, чтобы быть поближе к нему.
– Как ты думаешь, разбудить его?
– Пусть спит.
– Он хотел чаю.
– Кира, он же не проспит здесь всю ночь! Проснется, и дадим ему чаю.
– Он так тебя ждал. Рыдал из-за того, что тебя не было.
– Я приехал.
Он приехал, сел рядом с ней на пол и стал ее качать, как маленькую, а потом повел в ванную и ужинать, и беда отпустила, вынула из Киры кривые желтые когти, перестала терзать, хоть на время.
– Что ты говорил про редакционные дела и про то, что здесь были только свои?
– Марья Семеновна сказала мне, что не было чужих. В твоих бумагах мог копаться только кто-то из редакции, правильно? Ну, потому что никому из наших соседей нет дела до твоих бумаг на даче в Малаховке!
– Конечно, нет, – согласилась Кира.
– Вот и выходит черт знает что! – выпалил Сергей, злобно прихлебывая огненный кофе.
– В подъезде никого из редакционных не было. В Малаховке был кто-то из редакции. И дальше что?
– Что?
Он раздраженно пожал плечами.
Кира поболтала ложечкой в своей чашке. Она растворимый кофе терпеть не могла, хотя все пятнадцать лет совместной жизни с любителем кофе из банки честно пыталась приучить себя к нему.
– Сереж, а может, в Малаховке был вор? Ну, обычный дачный жулик. Сейчас кругом полно жуликов."
"Сергей опять посмотрел на нее жалостливо – студентка оказалась даже более тупой, чем профессор предполагал поначалу.
– Обычному дачному жулику не нужны бумаги из письменного стола. Обычный дачный жулик не ездит на машине. И машина какая-то улетная, не вот тебе «Запорожец»! Кроме того, я совершенно уверен, что в нашем подъезде вчера был чужой. Несмотря на Марью Семеновну.
– Какой чужой?
– Такой. У соседей собака.
Кира улыбнулась:
– Я знаю. Мася. Помнишь, она Тимку тяпнула? Мы только-только переехали, сто лет назад.
– Не помню, – ответил Сергей.
Он и вправду не помнил. – Так вот, эта Мася лаяла, как бешеная. Как раз после восьми часов. Мне хозяева сказали. Еще они сказали, что у нее маразм, и она, бывает, просто так брешет, но я уверен, что вчера она не просто так брехала. Не может быть, чтобы она впала в маразм, как раз когда на лестнице… убивали Костика. Был кто-то чужой, Кира. И Мася его чувствовала.
– Но если ты говоришь, что Марья Семеновна… – начала Кира растерянно.
