– Здорово, мам! Слушай, а школу-то мы проспали… – Он замолчал на полуслове, рот у него открылся, глаза стали круглыми и блестящими, и он вдруг улыбнулся идиотской улыбкой человека, внезапно открывшего формулу счастья.
Кира застонала и сделала энергичное движение, пытаясь спихнуть с себя тяжелые руки, но не тут-то было. Бывший муж расслабленно хрюкнул, порылся носом в ее волосах и прижал еще крепче. Голыми ногами Кира чувствовала джинсовую шершавость – слава богу, хоть штаны не снял! – а под джинсами все было набухшим и твердым, как всегда по утрам.
Кире внезапно стало жарко. Так жарко, что взмокла шея.
– Тим, сейчас же закрой дверь. Я встаю. Сколько времени?
– Полдесятого. Мам, а папа…
– Тим, я не хочу никаких разговоров!
Вот что теперь ей делать?!
Что было сил она вдавила локоть Сергею в ребра, и он опять хрюкнул, на этот раз обиженно.
– Тим, быстро ставь чайник! Черт побери, мне надо на работу! Тим, закрой дверь и умойся!
– Я давно умылся, – ответил он и ухмыльнулся, как щенок.
– Мам, а папа…
– Тимка!!
– Да-да. Чайник. Сейчас, только не злись!
Он прикрыл дверь и некоторое время выжидал под ней, Кира слышала, как он сопит. Потом вдруг вскричал: «Йо-хо-хо!!» – и, дробно топая, умчался в сторону кухни.
Ее тринадцатилетний сын – младенец и дурачок. Он решил, что… Впрочем, и так понятно, что именно он решил.
Ее тридцатидевятилетний муж – подлец и дурак. Он спал с ней в одной постели, он обнимал ее своими ручищами – и ножищами! – он решил, что ему все можно, раз у нее стресс!
Сейчас она покажет ему стресс!
Впрочем, никакой другой постели, кроме этой самой «одной», в квартире не было.
В «другой» спал Тим. Имелись, правда, еще два модерновых дивана, и, для того чтобы разложить их, требовались инструкция и два специально обученных человека, вооруженные набором инструментов.
– Пусти меня, – сквозь зубы процедила Кира и спихнула наконец с себя его ногу, – пусти сейчас же!
– М-м, – сказал ее муж, – да.
Бывший, черт тебя побери!.. Бывший муж!..
Тяжелые руки напряглись и расслабились, он чуть подвинулся, освобождая ее, и, когда она уже ринулась было от него, перехватил, поймал, повернул и поцеловал. Даже глаз не открыл.
У него было чистое дыхание, горячие со сна щеки, крепкая шея и чуть-чуть заросшая грудь, прижавшаяся к Кире.
