Конечно, она ни за что не попала бы в такой «продвинутый» и элитарный журнал, как «Старая площадь», если бы не ее фамилия и не звонок старого друга в Нью-Йорк, где пасся владелец «Старой площади», бывший трибун, борец и демократ. Бывший трибун порадовался, что «девочка уже большая», и моментально перезвонил Константину Сергеевичу Станиславову, нынешнему трибуну, и тот, немного морщась, взял ее на работу.
В первом же материале, который она с такой гордостью отдала в печать, президент был назван Василием Васильевичем.
Аллочка знала совершенно точно, как зовут президента, потому что отец дружил с ним еще с давних, не президентских времен, а мать в своем ателье, не переросшем тогда в Дом высокой моды, одевала его жену, и на рыбалку они вместе ездили, и с горки детей катали, и в бане парились – на «первый пар» мужики, женщины и дети следом.
Костик разорался так, как будто Аллочка совершила государственное преступление. Он ничего не слушал, мотал красивой головой, багровел и выкатывал глаза.
– Что вы себе позволяете, дорогуша?! Вы что, спятили совсем?! Вы где учились? В совпартшколе?! Я вам покажу, как такие ляпы в печать сдавать! Вы у меня вылетите и даже оглянуться не успеете, а папочке вашему можете от меня привет передать! Я вас с треском уволю, и вашей следующей работой будет «Вестник колхоза имени Лопе де Вега»!
Потом еще был Гонконг в центре Европы, фамилия Евгения Максимовича оказалась Примусов, Давос был переименован в Навос, а Аляска вошла в состав России.
«От Калининграда до просторов Аляски» – вот как было написано в Аллочкином материале, и ничего подобного она не писала.
Она же не сумасшедшая, на самом-то деле!
Вчера Константин Сергеевич вновь закатил ей скандал – ужасный, унизительный, слышный на всю редакцию! Он снова орал, встряхивал головой, багровел, а она ни слова не могла вставить в свое оправдание, он не желал ничего слушать, он сразу понял, какая идиотка Аллочка, и был рад, что его мнение так блистательно и точно подтверждалось!
А сегодня его уже нет.
Нет в живых. Его убили.
С утра в редакции началась паника, постепенно переросшая в тихий конец света. Никто не работал, телефоны подпрыгивали и разрывались от звона. Мужская половина мрачно курила на лестнице, женская утирала глаза и шептала друг другу в уши, что «бедный Костик вернулся к старой любовнице, а она его и…».
