Никогда заранее не угадаешь, что они выкинут в следующий раз! Смотришь на них и узнаёшь свои интонации или гримасы, будто сам проживаешь заново своё детство, только острее и лучше, потому что теперь ты можешь сделать его ещё интереснее. И чувствуешь, что привязываешься к детям всё больше и больше. Идея через семь лет отправить их в закрытый пансион в Англию уже не кажется разумной. Это кого он получит по истечении десяти лет такого обучения? Дети забудут отца, отвыкнут, пропитаются чужим менталитетом… Нет, образование — это очень и очень важно, но он может позволить себе пригласить лучших педагогов сюда — пока дети малы, чтобы учились на дом А потом… Когда подрастут, можно будет и переехать за ними в ту же Англию.
Чтоб и образование, и отец рядом.
Две недели, как к своим обязанностям приступила Екатерина. Две недели без потрясений и приключений.
Ттт!!!
Александр суеверно постучал по рулю, и вышел наружу. Вячеслав кивнул хозяину и забрался на место водителя — отогнать автомобиль в гараж, а Воротаев направился к входу.
Взрыв смеха, донесшийся откуда-то из-за дома, напомнил, что по просьбе няни налили бассейн. И как он сам не додумался раньше? Ладно, Тёмка маленький, но Лизку давно можно было учить плавать!
Мужчина покосился на часы — пять вечера, самая жара уже спала, самое время купаться. Посмотреть, что ли, как там его мальки?
Обогнув здание, он углубился в сад по боковой дорожке — так было ближе, чем обходить с парадного входа.
На ходу снимая пиджак — в машине и офисе кондиционеры, а вышел на улицу, и сразу взмок — мужчина старательно перешагивал через густо насаженные вдоль дорожек растения, срезая прямо по газону — напрямик. До ушей Александра донёсся плеск и детский взвизг. Не испуганный, а такой восторженный взвизг, когда ребёнок так выражает свой восторг.
Подумать только, он уже научился различать по звуку, какие эмоции испытывает голосящий дитёнок!
Воротаев отодвинул ветки сирени, готовясь выйти на площадку у бассейна, да так и замер.
Картина открывалась, прямо скажем, увлекательная — спиной к Александру стояла в наклон неизвестная женщина. Лица, понятно, отсюда было не рассмотреть, зато вид на обтянутую тёмно-синими купальными трусиками попу и стройные ножки открывался замечательный.
— Давай, Тёмочка, я тебя держу! Ручками, как я учила! И ножками бултыхай. Да, так.
