— Как мы будем выглядеть, если он расколется? И как мне смотреть ему в глаза? Он же решит, что мы любовники, — добавила совсем тихо.
— Мужик мужика всегда поддержит, поэтому Мамон не станет портить день рождения жены никому не нужными уточнениями. Я уверен, он за нас с тобой рад. В общем, не бери в голову. Слушай, а ты когда-нибудь брала в рот?
От неожиданности этого вопроса, Катя замерла столбом, а потом развернулась и отвесила Александру пощёчину. Попыталась отвесить, потому что мужчина ловко увернулся.
«Видимо, ему часто пытаются съездить по физиономии, техника ухода от оплеухи отточена на зависть!» — мелькнула мысль."
"— Воот! Наконец-то ты отмерла и показала настоящие эмоции! Прости за вопрос, но нам нельзя было идти к хозяевам с таким чопорным видом. Сейчас же твои глаза мечут молнии, ты вся раскраснелась — любо-дорого посмотреть! Всё, я побрился, идём!
Катя только вздохнула — ничего его не берёт! Как она продержится целых десять лет, если один поцелуй выбил её из колеи, а откровенный вопрос стал контрольным в голову? Да, она возмутилась, но вместе с этим, живо представила себе картину, и от этого почему-то опять почувствовала томление.
Оральные ласки она никогда не практиковала. Павел, как наверное все врачи, был помешан на чистоте и стерильности. Поцеловать жену туда? Прикоснуться губами к столь нечистому месту? Боже упаси! Позволить жене приласкать интимно себя? В принципе, он не против, но она должна иметь в виду, что потом он не сможет её целовать в губы, да и посуду придётся выделить отдельную.
Потому что он ни за что не заставит себя взять ложку, пусть и чисто вымытую, если до этого ею пользовалась делавшая ему минет женщина. И вообще, сосут только проститутки, а порядочные женщины принимают мужа, лёжа на спине, без всякой грязи, вроде куннилингуса или минета.
А Воротаев так легко говорит о таких вещах! Или он воспринимает её, как женщину лёгкого поведения? Жену-то, наверняка, о таком и не попросит! Что ж, сама виновата — прижималась, как кошка и едва не мурлыкала, когда Александр её целовал, вот он и решил, что она доступная и беспринципная…
Додумать она не успела, потому что Воротаев властным движением притянул её к себе и поцеловал.
Жестко, собственнически. Так, что все посторонние мысли тут же собрались в клин и улетели на юг.
— Катя, ты сводишь меня с ума, — со стоном оторвавшись от её губ, мужчина прижался лбом к её голове.
