Не из-за статуса и будущей безбедной жизни, хотя и это имеет немаловажное значение, но потому, что он видит в ней человека, а не очередное приобретение. Готов поступиться своим удобством, пойти на конфликт с семьёй, лишь бы его женщине было хорошо. Воротаев ни разу за все годы ничем ради неё не поступился. Наоборот, это ей полагалось подстраиваться под его вкусы, запросы и образ жизни.
— Если я слетаю в Москву, то смогу добиться развода. Но одна, потому что, если муж узнает, что у меня… что я… влюбилась, он сделает всё, чтобы отравить мне жизнь! Не даст развод, вот и всё.
Но как я полечу, если только-только устроилась на работу?
— Ты влюбилась? Стелл, ты делаешь меня счастливым! Я твой начальник, — выдохнул Доминин ей в ухо, опалив его горячим дыханием. — Могу дать отпуск на неделю. Управишься?
— Н-не знаю. Мне нужно будет еще вывести средства, ведь муж, наверняка, потребует отступных! А это — время, ведь из бизнеса непросто одномоментно выдернуть крупную сумму."
"— Я дам денег, — фыркнул Виктор.
— И не вздумай отказываться, это нужно мне не меньше, если не больше, чем тебе. Три миллиона хватит? Если нет, то позвонишь, пришлю ещё. И две недели. Но подумай, мои ребята могут всё устроить быстрее и лучше, они профессионалы.
— Нет, Витя, мой муж — довольно публичный человек. Нам ни к чему скандалы. Я устрою всё сама!
— Договорились! В понедельник переведу деньги, и поговорим обо всём более предметно, — и накрыл её губы своими.
Немедленно жар охватил её с головы до ног, пронёсся огненным смерчем и собрался внизу живота.
Просто кошмар, этот мужчина действует на неё похлеще шпанской мушки!
С трудом оторвавшись Доминина, едва переводя дыхание, Стелла всё-таки сумела убедить Виктора, что ей лучше поселиться отдельно.
Под недовольными взглядами матери и сестёр, которые на шум дружно выглянули из комнаты Дарьи, Доминин перенёс вещи Стеллы в соседнюю комнату, чётко донеся до родственниц, что не потерпит никаких оскорблений и дискриминации его невесты.
И им пришлось смириться. Внешне.
Конечно же, шпилек в спину новоявленная невеста поймала изрядно — никто так не умеет говорить гадости, завуалировав их под заботу или невинный разговор, как ступившие на тропу войны женщины! С милой улыбкой и медовым тоном, они втроём ели Стеллу без соли и хлеба, а она даже не могла позволить себе как следует огрызнуться! Приходилось, как тем пингвинам — улыбаемся и машем.
