Развод и три босса

Осознание произошедшего как-то болезненно отдается в глаза, я не могу больше смотреть на этого обманщика, и на второго обманщика тоже не могу смотреть… И вообще, кто из тех, что находились все это время рядом со мной, был честен?

Людмила? Нет.

Колесников или ИИ? Возможно… Они тоже пешки в этой игре.

Я отворачиваюсь, смотрю на окружающий мир, это хотя бы не так больно.

Илья, воспользовавшись моей слабостью, несет прочь от места событий. А я рассматриваю последствия этих событий: валяющихся по всей поверхности детской площадки боевиков Лисовского, самого Лисовского, с воем прижимающего к носу тряпку, там, судя по количеству крови и деформированному лицу, все печально, а восстановление будет длительным.

И нет, мне не жаль его.

Еще на площадке присутствуют мужчины в скромном камуфляже, без опознавательных знаков. Они шустро пакуют боевиков Лисовского в машины под негодующие охи и вздохи мамочек с детишками. Похоже, все произошло настолько стремительно, что никто не успел никуда убежать.

Илья ловит мой затуманенный взгляд, скользящий по движущимся фигурам, поясняет немного смущенно:

— Тут, понимаешь, центр города… Надо было тихо.

Вот мы с Ванькой отвлекли, а ребята потом быстренько всех повязали. Чтоб без лишнего шума и пыли… Эмик, ты испугалась? Сейчас до машины и в больничку… Ты почему мне о ребенке не сказала? Я чуть не помер, когда Люда позвонила и попросила помочь нашему эйчару, которую преследует муж-бандит. А она беременная. И слушать никого не хочет. На встречу к нему поперлась…

Голос Ильи звучит теперь с укоризной, и я, не веря услышанному, перевожу взгляд на него.

Щурюсь, стараясь глазами передать все свое возмущение наглым обманоми попыткой перевалить с больной головы на здоровую.

Но Илья только вздыхает и прижимает к себе крепче:

— Ну все, все… давай к врачу, а потом поговорим… Поговорим же?"

"Теперь в его интонациях появляется неуверенность, и меня это странным образом удовлетворяет и чуть-чуть примиряет с действительностью.

Отворачиваюсь и закрываю глаза.

Фиг я с тобой заговорю, пока не обдумаю ситуацию.

— Эмик… Ну не дуйся… Эмик…

Он несет меня все быстрее, в голосе тревога, противоестественно ласкающая мое уязвленное самолюбие. Вот никогда не думала, что во мне столько бабского, честно.

Но, оказывается, в определенные моменты жизни мы все немного сходим с ума.

Примем это, как рабочую версию.

А этот обманщик пусть помучается. Не все же мне страдать, пытаясь придумать, как его, бедолагу, спасти от жуткого бывшего мужа.