– Да какая разница, – в отчаянии опускаю голову. – Я тоже живая. Этого вполне достаточно, чтобы относиться ко мне… немного человечнее.
Стараясь отвлечься, хватаю свою стопку со стола и отправляюсь к мойке.
Пожалуй, мне на сегодня достаточно алкоголя.
– Ты вообще хорошо устроился, Соболев.
Разворачиваюсь.
Даня садится прямо передо мной, вытягивает ноги, едва касаясь. Футболка на животе задирается, обнажая бронзовую манящую кожу и я быстро увожу взгляд.
Моё тело уже давно просит хорошего секса, а кроме мужа я мало кого представляю.
Поэтому, Соболев сейчас – моя ходячая эротическая фантазия. Особенно, если учесть лёгкую степень опьянения.
– Неплохо устроился, – повторяю, разглядываю его руки. – У тебя есть работа, хобби. «Единственное». А я?
– Что ты?
– Подумай, если отбросить всё? Как с ёлки новогодней, с нас… снять всю мишуру? Дом, детей, твою работу и какие-то бытовые мелочи, – перечисляю, загибая пальцы. – Секс…
– Его можешь оставить, – тут же отзывается хрипло, подаваясь вперёд и стараясь поймать мою ногу.
Резко уклоняюсь.
– Я не об этом, не пытайся перевести в шутку то, что я наконец-то осмелилась тебе высказать.
– Говори, – кивает со всей серьёзностью.
– Если всё это отбросить, то что между нами останется? – развожу руками – Что? Какие у нас совместные планы? Мечты? Увлечения, в конце концов? Что мы с тобой вообще делали общего, помимо того, как я помогала тебе переписывать твои конспекты?"
"Даня приподнимает брови.
– А любовь?
– Любовь, – усмехаюсь с болью в голосе.
– Вспомнил, наконец-то. Это тоже манипуляция, Богдан. Ты так же, как и отец всё время манипулируешь своей любовью. Вся правда в том, что вы с ним одинаковые.
– Заебись, – цедит сквозь зубы.
– А разве не так? Когда ты ушёл… ночью, даже не поговорив? Что потом сказал? Помнишь?
– Помню. Мы потом всё решили.
– Нет, – стону отчаянно. – Ты сказал: «Меня много не устраивает. Ты должна измениться». А в качестве манипуляции использовал свою любовь. Будто бы, чтобы удержать её, я должна что-то доказывать.
– Это не так.
– Я всё время пытаюсь вам с отцом что-то доказать. Ему, что дочь нормальная, тебе, чтожена не истеричка. Я устала, Богдан. Устала удерживать вашу колоссальную любовь. Потратила на это столько сил, что к двадцати восьми годам вообще не знаю «кто я?». Какие мои мечты и цели?
– И какие?
– Больше не хочу вам ничего доказывать, – Плечи сами по себе трясутся, пытаюсь их унять ладонями, но не получается.
Богдан это замечает.
