Три, два, один…
За грудиной звонко рушатся опоры, когда Янкины ладони агрессивно сжимают покрытые двухдневной щетиной скулы и моя жена яростно впечатывается в мой рот.
Блядь.
Пока она, наконец-то отпустив себя, с упорством облизывает охреневший от счастья язык, нетерпеливо стягиваю узкие лямки с плеч, оставляя топ болтаться на талии. С жадностью тянусь к легинсам.
Приподняв невесомое тело, избавляюсь от них вместе с крошечными трусами.
На ощупь хватаюсь за широкую резинку штанов и спустив её, вынимаю член.
Последние пару часов он определённо ждал своего выхода. Пожалуй, его терпеливость вознаграждена, потому что каменная тяжесть тут же оказывается в захвате тонких пальчиков.
Взрыв в башке моментальный, похоть адская. Пожалуй, даже похлеще, чем после армейки.
Размещаю ладони чуть выше её колен, разводя их шире. Веду по горячей коже и оглаживая бёдра, пару раз сжимаю пухлые ягодицы.
Кайф.
Как два подростка осматриваем друг друга. Пьяные и дурные.
Прихватываю топ в кулак и резко привлекаю стройное тело.
Яна не теряется, сама направляет член в себя и насаживается, терзая свои губы зубами.
– Обожаю, когда ты такая, – подцепляю упрямый подбородок, чтобы поцеловать, совершая ритмичные движения. – Моя.
Вдалбливаюсь в расплавленное тело, ощущая, какая она мокрая там внутри, горячая. Трахаю с оттяжкой.
Понимая, что надолго меня не хватит, размещаю пальцы на клиторе и активно растираю нужную точку.
Моя девочка любит именно так.
Яна начинает кончать, привычно вздрагивая и сводя трясущиеся ноги.
Сдавливает меня настолько, что я тоже от неё не отстаю, но прихожу к долгожданному финишу вторым.
Это то, в чём готов уступать ей всю оставшуюся жизнь.
Трудно дышим. Сперма вытекает, заляпывая бёдра, стекая по ногам. Пока Янка не спохватилась, подцепляю её на руки и несу, обмякшую и всхлипывающую, в ванную комнату.
Там поставив в душ, стремительно скидываю штаны с трусами, и прохожу к ней, настраивая воду.
– Я поеду, – говорит быстро озираясь, будто наконец-то пришла в себя.
– Мы ещё не закончили.
– По-моему, мы только что оба это сделали, – возражает.
– Я хочу ещё.
– Даня, – мотает головой. – Зачем это всё?
Непонимающе уставляется. Начинаю растирать мочалкой её грудь, впалый живот, задевая шрам от кесарева.
– Да-ня, – доверчиво утыкается лбом в моё плечо, когда ладонью касаюсь промежности. – Ммм…
– Останься на ночь, Ян, – упрашиваю, стирая губами капли на виске.
– Это только всё усложнит.
