Этот опыт останется навсегда не только в нашей с Богданом памяти, но, как оказалось, ещё и в ДНК нашей дочери.
Болезненный опыт… но такой важный!
Ведь только теряя, можно найти что-то особенное!
Сейчас, спустя время, кажется, ничего страшного тогда не произошло, но каждый раз, проезжая мимо здания городского суда, грудь стискивает пронизывающий страх.
Страх, что всё могло закончиться…"
"Наверное, спроси у ста женщин: «Развелись бы они тогда, в моей ситуации?», девяносто девять ответили бы: «Да!». Но я оказалась той, что решила по-своему.
Потому что не бывает одинаковых семей и одинаковых разводов.
Каждый развод – это либо избавление, либо боль. Каждая семья – это тяжёлый крест или великое счастье.
И выбираешь только ты!
Вечером, лёжа в постели и целуя в кудрявую макушку чавкающую младшую дочь, чувствую тёплое прикосновение сзади.
– Уснули? – спрашиваю шёпотом.
– Да, – хрипит Даня, упираясь подбородком в моё плечо. – Наконец-то, скоро каникулы.
– Это точно.
Он смотрит, как Софа терзает мою грудь, а потом трудно вздыхает.
– Устал?! – спрашиваю, поворачивая голову и тычась носом в гладко выбритую щёку.
Не ощущать от него запах сигарет необычно. Второй год привыкаю.
– Есть немного. Может, ну его на хрен, Ян? Кому ты хочешь доказать что-то в этой администрации?
– В первую очередь – себе.
– Ничего не изменится.
– Посмотрим.
Даня мотает головой и грубовато целует.
– В кого ты только такая упёртая?!
На отца намекает. Мы практически с ними не общаемся. Редкие встречи ради Маши с Ваней и без присутствия Богдана.
– Может, ты ещё и мэром станешь? – с иронией проговаривает.
Хихикаю в подушку и забираю грудь у спящей Софийки. Осторожно, чтобы не разбудить разворачиваюсь к мужу и крепко обнимаю.
– Может быть, и стану, – отвечаю легкомысленно, заглядывая в лицо. – Сомневаешься?!
– В тебе? Ни разу, – посмеивается он и целует в губы. – В себе сомневаюсь, – прикусывает подбородок, опускаясь ниже.
– Почему?! – запрокидываю голову назад.
Сознание уплывает, но это не мешает мне разразиться тихим хохотом после того, как слышу хриплое ворчание: – Для «первой леди» я, пожалуй, грубоват…
Эпилог.
Богдан.
Тринадцать лет спустя.
– Папа, я есть хочу, – заявляет мне Соня деловито. – Вы с мамой совсем заработались. Машка в Москве. Ванька в универе своём пропадает. А я?!
– А ты поедешь со мной сейчас ужинать, – пытаюсь разлепить глаза, которые от долгой работы слезятся.
– Я? – взвизгивает моя младшая дочь. – Одна? С тобой? Папуля, ты такой крутой.
