Здесь я чужая.
Богдан прав. До конца Соболевой я так и не стала. По крайней мере, в его понимании. Но, я уже и не Шацкая… Слишком много времени прошло.
Зависла где-то посередине и качаюсь словно тряпочка на ветру. Каждый, кто проходит мимо, дергает, а я держусь из последних сил.
А кто я вообще?! Когда я об этом всерьез задумывалась?!
Почему мне все указывают, что делать? Почему сестра вправе говорить о моих недостатках и оскорблять отца моих детей? Когда я что-то в себе упустила, раз позволила такое?!
Голос за стенкой стихает, и я поднимаюсь.
Умываюсь теплой водой, спешу обратно в комнату."
"Маша спит, а экран телефона погас.
Утро начинается с того, что я сама не заметив, спросонья отвечаю на звонок свекрови.
- Яна, здравствуй. Скажи мне, пожалуйста? Я тебя чем-то обидела? Почему ты мне не отвечаешь?
- Доброе утро, Юлия Сергеевна! Я... не знаю. Извините, - проговариваю искренне.
- Если я чем-то обидела, прошу прощения. Я на коленях перед тобой стою, дочка. Поговори, пожалуйста, с отцом. Умоляю.
Дальше, словно в тумане слушаю её стенания и просто поверить не могу, что мой родной отец на такое способен…
Глава 17.
Яна.
- Как ты мог, папа? – залетаю к родителям в спальню в совершенно ужасном виде. Мама ошарашенно смотрит.
Мои волосы разметались в беспорядке по плечам. Я даже не умылась и халат не накинула. Чуть снижаю собственную громкость, чтобы дети не проснулись.
Отец тут же вскакивает и сонно пытается разглядеть циферблат на часах, лежащих на комоде. Накидывает верх от пижамы и надевает очки.
- Ты что кричишь, Ян? Тебе плохо опять? – непонимающе хмурится.
Расслабленно зевает.
Я просто поверить не могу. Он такое сотворил и спокойно спит. Ему даже кошмары не снятся?!
Рассматриваю папу. Ему давно за пятьдесят. Голова седая, рассудительные глаза, на лице ухоженная борода. Жизнь научила его быть жестким и предприимчивым. Но ведь не до такой степени?!
- Мне ужасно. Ужасно оттого, что ты натворил, - произношу одними губами.
Внутри шок.
Непонимание.
Ужас.
И боль оттого, что теперь дороги назад нет.
Война папы и моего мужа преодолела отметку. Отсек в прошлую жизнь заперт.
Теперь навсегда.
Я даже не успела выбрать, по какую сторону баррикад остаться. У меня это право отняли безжалостно.
- Да что случилось-то, ты можешь сказать? – нервно смотрит на маму и снова разворачивается ко мне.
Прикрываю лицо руками и реву.
Мой отец – бездушный человек.
- Ты правда отменил операцию Ане Соболевой?! У нее отобрали квоту в последний момент.
