Что я натворила?!
Тяжкий груз хочется скинуть как можно быстрее, поэтому я выпаливаю прямо в широкую спину, идущую передо мной на кухню: - Я совершила глупость сегодня…
Богдан резко останавливается. Отодвигает для меня стул, на который я падаю и тут же себя обнимаю. Для поддержки. Пробегаюсь хозяйским взглядом по светлому гарнитуру во всю стену, темному окну, холодильнику, круглому обеденному столу.
Здесь ничего не поменялось. И сегодня чисто так, что придраться не к чему.
- Даже не могу представить, о чем ты, - произносит Богдан, усаживаясь напротив.
– Но зная уровень твоей ответственности и способности совершать глупости, внутренне содрогаюсь.
Его низкий смех заставляет почувствовать себя еще хуже.
Вкус другого мужчины во рту становится более горьким и терпким. Чувствовать это – ужасно неприятно и стыдно. Хоть рот полощи.
- Давай только начистоту, - говорит Богдан, открыто складывая руки на столе.
- Хорошо.
Самое простое в семейной жизни – строить свою линию поведения в конфликтах на промахах другого человека.
Богдан столько всего наворотил, что всё это время придерживаться данной концепции было нетрудно.
Он сам ушел, предъявил кучу необоснованных, на мой взгляд, претензий. Возможно, даже изменил, хотя я до последнего стараюсь об этом не думать.
Выгнал меня ночью, и со мной случилась беда.
Поверил отцу.
Абсолютно ничего не сделал, чтобы меня возвратить.
Список обширный, не так ли?!
С этой позиции находиться в ссоре было комфортно, черт возьми. Безопасно. Что уж скрывать, какое-то время я вообще наслаждалась его ошибками и жалела себя.
Лелеяла обиды со всей характерной мне эмоциональностью.
- Ты… - догадка искажает его лицо, глаза становятся темнее. – Ведь не наделала ничего, чтобы отомстить? Твой виноватый вид меня настораживает.
Увожу глаза в сторону, захватывая воздуха побольше. Признаюсь:
- Я… Наверное, никогда бы не пришла к тебе с этим, учитывая наши обстоятельства. Но Света Молокова расскажет Вадику. Возможно, как-то вывернет и приукрасит.
- Да что случилось? Говори уже.
- Во время танца сегодня... коллега Веры меня поцеловал. А я не сразу его оттолкнула.
- В смысле? Он сделал это насильно? – кулаки на столе сжимаются.
На секунду зажмуриваюсь и болезненно мотаю головой:
- Нет.
Богдан замолкает.
Пристально анализирует моё пасмурное лицо и опускает сканирующий взгляд на горящие губы, словно кричащие, что всё это правда.
Ножки стула оглушительно царапают ламинат. Даня тяжело встаёт и прячет руки в карманах.
