Не этого.
– Меня не уволят, – твёрдо произношу.
– Возможно, вы снова заболеете и попадёте в клинику неврозов, как пару месяцев назад, Яна Альбертовна? – парирует адвокат, отбрасывая моё трепещущее сердце в пятки.
Богдан отшатывается и удивлённо поднимает брови, а я морщусь от острой боли, стреляющей в висок.
– Возражаю, ваша честь, – снова произносит Долинский.
Судья внимательно смотрит на меня и отрицательно качает головой.
– Мне нужно на это отвечать? – спрашиваю бешено. – Да я проходила лечение, но я не нахожусь на учёте у психиатра.
Я не сумасшедшая, – уставляюсь на мужа. – Скажи ему.
Он молчит. Ни слова не произносит. За холодностью в его глазах мелькает что-то типа сожаления или… может быть, жалости?!
– Что ты молчишь? - шиплю. - Тоже считаешь, что я чокнутая? – произношу сдавленно.
Богдан склоняется к Луневичу и что-то яростно шепчет.
– Яна, – одёргивает Арсений. – Успокойся.
Звенящая тишина в кабинете разъедает кровь. Поднимаю подрагивающий подбородок к потолку, чтобы не разрыдаться прямо здесь.
"
"– Я сделаю соответствующий запрос по месту жительства, – кивает судья и обращается ко мне. – Впредь требую быть спокойнее, Яна Альбертовна. Здание суда не место для выяснения отношений.
– Извините, – сдавленно выговариваю, боясь взглянуть на Соболева.
– Вы меня тоже простите, Яна Альбертовна, – произносит Луневич, но на его холеном лице ни капли раскаяния.
Козёл.
Глаза жжёт. Настолько стыдно мне ещё никогда не было.
Как только нас отпускают, хватаю свои вещи и соскакиваю с места.
Дёргаю на себя дверь и убегаю по коридору, захлёбываясь.
Всё напряжение сегодняшнего дня выходит со слезами.
На первом этаже блуждаю и, по всей видимости, отправляюсь в обратную от выхода сторону, потому что в итоге оказываюсь в конце коридора у большого распахнутого окна.
Скидываю пальто с сумкой на подоконник и отчаянно обнимаю себя за плечи, пытаясь прийти в себя. Руки потрясываются от рыданий, а тушь наверняка растеклась, но мне нет до этого никакого дела.
В ушах звенит, а в голове какой-то рой из колких вопросов урода, которого выбрал мой муж в защитники.
Створка окна раскачивается, с улицы веет осенним холодом, пробирающим тело под тонкой шелковой тканью. Ещё больше начинаю дрожать и сама не замечаю, как неожиданно оказываюсь в плотном кольце из мужских рук, а в нос проникает запах сигарет и знакомой туалетной воды.
Глава 27. Яна.
В голове пустота. Сердце отчаянно пульсирует, как сумасшедшее.
