А от меня он забрал заботу, понимание, ласку и девчонкам голову кружил и женился, только когда ему стукнуло двадцать пять на милой светловолосой девушке по имени Аглая, которая смущалась, глядя на меня, стеснялась, а когда забеременела, стала похожей на какую-то диснеевскую принцессу, ходила аккуратно в длинных платьях, придерживала живот и снова прятала глаза.
И мы прожили с Виктором на самом деле очень счастливую долгую жизнь.
В конце которой я призналась все-таки ему о том, что простила. И ни капельки не пожалела о том, что тогда остановила его, не дала уйти, не дала упасть, удержала на краю. Потому что я так сильно его любила.
— Зоя,— тихо позвал меня Виктор, когда я проревелась и наконец-таки стала соображать нормально.
— Что?
— Я очень боюсь, что ты пожалеешь.
— Не бойся…
И ведь не пожалела. И признавался в любви Виктор мне, когда Макару стукнул годик, пять, десять.
И сейчас он шептал мне тихо на ухо:
— Люблю тебя, великодушная моя, люблю тебя, милосердная.
Я молчала, а в душе признавалась, что я его тоже люблю.
Конец."
