- Папу, значит, никто не выбрал? — хмыкает обиженно Макар, а мне хочется сказать — ты больше кобелируй, и яйцами своими тряси везде, времени на детей совсем не останется и они забудут как тебя звать.
- Ладно, спасибо за чаёк, я, пожалуй, пойду.
Встаёт.
Страдалец за народ, блин.
НУ, что ж... пусть страдает.
- Макар, давай в кабинете твоём поговорим.
- О чём, Ада? Ты уже всё решила. Мне неинтересно.
- Мне интересно. Услышать про тендер, про то, как фирму могут слить, и про Карамель.
- А что тебе со мной-то говорить? Говори со своим адвокатом.
Или вы с ним рты раскрываете для другого теперь?
Вот же гондон. Ладно.
- Что ж, Макар. Я хотела по-хорошему, видимо, придётся по-плохому. Сейчас я наберу Крестовского, есть у нас материальчик, как раз для прокуратуры. И на тебя, и на твоих сладких друзей. Всего хорошего.
- Ада! Аделаида! Твою ж... хорошо, я иду, иду я!
Улыбаюсь победоносно отвернувшись, так, чтобы он не видел.
Как же действует на нашего человека слово «прокуратура»! Даже на самого законопослушного, чего уж говорить об этих.
.. предпринимателях!
И, кстати, в покер со мной лучше не играть. Блефовать я умею.
47.
Нарочно назначаю встречу в ресторане Дворжецкого.
Не потому, что слишком самоуверен. Просто хочется красиво.
И этому чудаку на букву «м» показать, что я не пальцем деланный.
Как назло, опаздываю. Не люблю это делать, и выехал заранее, но пробки оказываются непредсказуемы. Наш великий и ужасный мэр считает, что менять, бордюры в октябре — чрезвычайно необходимо.
Да еще и погода решила нас удивить и насыпала снегу, а у нас ведь как — когда что-то падает с неба все водители автоматически становятся чайниками, кто-то вообще забывает, как надо ездить. Закон природы и подлости в одном флаконе.
Вхожу в ресторан на пятнадцать минут позже назначенного, искренне надеясь, что Карамель ехал по тем же дорогам, значит так же рисковал попасть в пробки.
Увы. Этот старый козёл уже сидит на месте. И не один.
Может, не стоило всё-таки назначать у Дворжецкого? Или...
Или я подспудно надеялся на то, что хитрый лис ресторатор сыграет на нашем поле?
На моём поле.
Поле, которое я застолбил себе.
Аделаида.
Когда она настолько забралась мне под кожу?
Даже смешно, как я, настолько прошаренный и прожжённый вот так вот провалился в неё.
Ладно бы, она была невинной девочкой с оленьими глазами - стандарт, о котором пишут в романах, которые читает бабушка.
