Он смотрит на меня разочарованно, как ребёнок, у которого отняли конфету.
- Так в чём проблема? Не ешь?
Сука.
Читается в его глазах.
Сука.
Это я, да, приятно познакомиться. С сегодняшнего дня и дальше по жизни.
Хотя вру, не с сегодняшнего, сукой-то я давно стала, просто надеялась, что эта роль дома, в семье, мне всё-таки не пригодится. Дома я любимая женщина, жена, мама. Да?
Нет. Увы.
Там я тоже теперь сука.
Подхожу к торту ближе, нежно улыбаюсь, глядя на мужа.
- Макар?
Сука.
Он не может сказать вслух, но у меня сегодня дар читать мысли.
Дома никогда не было шоколада, потому что у Макара аллергия.
Жестокая аллергия. Хотя до отёка Квинке не доходило, но всё-таки.
У него аллергия, а он дико любит шоколад и не может себя контролировать.
Игнатов вообще ни в чём не может себя контролировать как оказалось.
член в штанах он тоже не умеет держать.
А еще язык за зубами.
И многое другое.
Но шоколад... М-м-м... какая проверка на прочность и силу духа.
Свекровь закатывает глаза. Свёкр просто ими хлопает.
Карина, которая вернулась в зал закрывает рот руками. Тамара улыбается — не в курсе, про аллергию?
Вообще, если обратить внимание на всех баб в зале сейчас, можно практически со стопроцентной уверенностью назвать тех, кто трахался с Макаром и кто не трахался.
Те, кто были допущены к телу про шоколад знают. Томочка исключение, или же ей реально смешно, и она предвкушает как Макар сейчас облажается.
У барной стойки потягивая свой «Курвуазье» стоит Герман. Усмехается, салютуя мне бокалом.
Показывает на бутылку «Вдовы Клико», которая стоит рядом с ним.
Намекает?
Ну, вдовой мне, правда, быть еще рано. Хотя...
Аллергия, такая непредсказуемая вещь.
Свечи гаснут сами собой. Дуть не надо.
Надеюсь, Макар загадал желание?
И надеюсь, что оно не исполнится, потому что уверена — его единственное желание сейчас — убить меня.
Искренность — всегда была моей сильной стороной. Очень сильной. Поэтому я очень искренне улыбаюсь, поднимая бокал, заботливо протянутый официантом.
- С днём рождения, любимый.
14.
Костры инквизиции горят в глазах.
У меня, дорогой, ты до этого не дорос.
Этот день выпотрошит тебя, вывернет наизнанку, ты его запомнишы
О, да!
Недаром говорят в народе — сорокалетие мужчины не празднуют.
Не празднуют, дорогой, это не случайно.
‘Сегодня ты просто ненароком открыл портал в ад, в свой личный ад.
Ты еще этого не понял, но очень скоро поймешь.
И твоя жизнь разделится на «до» и «после». Навсегда.
