Квартиру, машину тебе не положено, алиментов — хрен да ни хрена, тут часто и детям уже по восемнадцать, так что никто никому ничего не должен.
И остается такая верная и преданная на обочине жизни. С голой жопой на снегу —это, простите, моё любимое.
А пацанчик «еёйный», которого она мужиком сделала с новой пассией, из тех самых пираний, по курортам, и в брендах.
Воплощает, сука, её мечту...
- Фил, закурить есть?
- Ты же не куришь, Ада?
- По хрен, хочется, давай-давай, не жопься.
- Тебе это не идёт.
- Неужели? Знаешь, а мне плевать идёт это мне или нет.
- Что ты?
- Плевать кто и что подумает, ясно? Важно то, что думаю я. И сегодня я думаю, что, ты меня Филипп Львович, тупо бесишь.
- Да, неужели? Братец мой, постарался, да?
Усмехаюсь. Боже, мужики, что вы такие предсказуемые, а?
- А если постарался? — смотрю на давнего соседа, шикарного мужика, холёного, лощеного, как и его братец, к счастью, не близнец.
Это именно Филипп свёл меня с Германом, ну, как свёл — познакомил.
Филипп достаёт пачку, протягивает мне сигарету, щелкает зажигалкой.
Я не курю и никогда не курила. Только вот так пару раз баловалась. Хрен знает что. это, на каком-то генном уровне что ли это, что в трудную минуту помогает затяжка?
Пальцы дрожат.
Надо собраться. Надо.
Чёрт. Откуда Филипп тут взялся? Совсем не вовремя.
- Герман что, реально к тебе приставал? Вот ублюдок! Он же знает...
- Знает, о чём?
- Обо всём‚ Аделаида. Обо всем.
Филипп делает шаг, мягко забирает у меня из пальцев сигарету, обнимает за талию, притягивает к себе и целует.
Страстно.
20.
На часах ноль часов ноль минут. Полночь в столице. Шуфутинов день закончился.
Наступило четвёртое сентября. Костры рябин по-прежнему горят.
Всё в моей жизни горит синим пламенем, потому что я стою во дворе моего дома и целуюсь со своим любовником.
Да, да, вот так.
Не такая уж я честная и непорочная.
Разочарованы?
Я вот — нет!
И не считаю себя падшей, распутной, гулящей или блудливой.
Изменять Макару я не хотела, и не стала бы этого делать, если бы.
..
Если бы в один прекрасный день не открыла тот самый пресловутый ящик Пандоры и не узнала, как на самом деле ведет себя мой муж за моей спиной.
На самом деле серьёзно назвать Филиппа любовником я не могу.
Любовник, как мне кажется, это что-то более основательное. Тайные встречи, переписки, свидания, ревность. Чувства.
Нет, на самом деле чувства к Филиппу у меня были. И у него ко мне.
Когда-то давно. В юности. Еще до моей встречи с Макаром.
