Нажимает какую-то кнопку, панель отъезжает и открывается проход к двери, за которой явно уборная.
Герман делает шаг, а я слышу какой-то шум из его приёмной, поворачиваю голову и вижу, как в кабинет заходит мой муж, собственной персоной.
Видит меня и от удивления открывает рот.
- Аделаида?
25.
Игнатов хлопает глазами, выглядит отвратно, ну, простить его можно — юбилей же вчера отметил, да еще и вот так!
Я думал, видос с Макаром в роли порнозвезды станет кульминацией действа, но потом был еще и торт.
Сначала я не понял, в чём фишка, а потом услышал перешептывания дамочек — оказывается у распрекрасного юбиляра аллергия на шоколад.
Еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. Браво, Ада, браво!
Да уж, супруга Игнатова дама смелая и решительная. Ну и вишенкой на торте стало, конечно, то, что именинник решил-таки этот торт съесть. С аллергией.
Рискуя получить отёк Квинке и закончить свой жизненный путь сорокалетним кандидатом на премию Дарвина*. Но всё получилось еще веселее, если можно так выразиться.
Если бы я не умел использовать приём Геймлиха...
Славный, в общем, юбилей получился. Славный.
Не бай Бог.
Запомнится надолго и участникам, и гостям.
Чёрт, на самом деле мне в какой-то момент стало дико жалко Аду, хотя уж кто-кто, а эта фемина жалости точно не вызывает.
Но искренне, по-человечески, было жалко.
Да, да, и адвокаты иногда бывают людьми.
Жалко, что такая шикарная женщина рядом не с тем мужчиной.
С мужчиной, который ногтя её не стоит.
Кстати, довольно часто задаюсь вопросом, почему такие женщины постоянно выбирают «не тех» мужчин? Ведь если задуматься, то и мой братец, Филипп, тоже, не ахти какая партия?
Почему она решилась на связь с ним? Просто от безысходности? Аделаида?
Да уж...
Нет, возможно именно так. От безысходности. Или для того, чтобы доказать самой себе, что она всё еще желанная женщина, доказать самым легким способом.
Или гештальт закрыть? Как и мой младшенький?
Честно, для меня версия с гештальтом самая приличная.
Потому что тут я могу понять. Первая любовь, первые чувства — даже я вспомнил, как тогда в свои семнадцать загонялся Филипп. Как он горел, как тяжело отходил после ссоры и как жутко первый раз напился, когда узнал, что он уезжает, а его Ида остаётся. Тогда он звал её Ида, это как-то больше подходило чем Ада.
Фил говорил мне, как хотел стать её первым, но посчитал, что это будет неправильно, потому что будущего у них нет.
