Квартира эта ваша, тут я не буду спорить, но...
- Макар?
- Что?
- Ты что, добавил в чай что-то?
- Нет, а что? — вижу, как он пугается, меняется в лице.
- Просто, я почему-то чувствую...
- Что? Тебе плохо? Я правда ничего... почему ты так смотришь, Ада? В чем дело?
- Дело в том, что ты пытаешься сделать из меня идиотку. Я поэтому и спрашиваю, ты что-то мне подсыпал и ждешь реакцию?
- Ты... ты вообще уже? Ты...
- Я. Как всегда виновата я. Макар, на что ты рассчитываешь? Я уже тебе доказала, что я не дура.
Или завтра мы всё подписываем на тех условиях, которые тебе обозначил Герман, или послезавтра условия будут еще хуже. Ясно? Спасибо за пирожные. Раньше были вкуснее.
Да, да, вкуснее. Или просто я раньше была не так привередлива? Вздыхаю, усмехаясь. Извини, Макар. Всё меняется. Даже пирожные «картошка». Я тоже изменилась. Да и слишком наивной я никогда не была. И зря ты думаешь, что я не буду работать в компании! Завтра же приеду в офис.
- Аделаида!
- Спокойной ночи, Макар. Да, и всё-таки, начинай паковать чемоданы.
Тебе пора.
И мне пора. Я устала.
Улететь бы куда-нибудь далеко-далеко. Улететь к океану, посидеть у воды в тишине, помечтать. Просто выдохнуть.
Кстати, у детей будут каникулы, почему бы и нет?
Только без курортных романов! Однозначно!
Да, как говорится, скажи вселенной о своих планах, и она посмеется.
38.
- Добрый день, Карина, будьте добры, отчеты за последние полгода по тендерам и вообще всю важную документацию в мой кабинет.
- Что? А?... — рот открывает.
Это я прекрасно знаю как эта стерлядь хорошо умеет рот открывать. И ноги раздвигать.
Смотрю сейчас на неё и понимаю, что вообще не ревную.
Отболело. Отмерло. Всё.
Нет ничего.
Даже сожаления нет.
Я иду вперед, шагаю семимильными шагами.
Всё, что было в прошлом — остаётся в прошлом. Я перевернула этот долбанный календарь и прекрасно себя чувствую в новом качестве почти разведённой женщины.
Заседание через неделю. А потом...
«Я свободе-ен, словно птица в небесах..
Жаль, что я не увижу, как Макар это поёт, потому что у кого, у кого, а у него от свободы удовольствия будет мало.
Свобода у него, потому что, с привкусом а-а-агромной потери."
"Нет, он может, конечно, оспорить мои имущественные притязания, только в этом случае реально будет хуже. Пока я на его стороне — он еще сможет более-менее оправиться. А вот если мы с Крестовским пустим в ход тяжелую артиллерию...
Причем моих активов и того, что я у Игнатова отжимаю удар не коснётся.
