Делает это для того, чтобы меня не прибить.
Он и раньше никогда меня не трогал, но и я не позволяла себе слов подобных.
Мне мерзко от одной только мысли, что можно переспать с кем-то, чтобы Марат меня отпустил.
Тошно становится.
Я много что видела и могу точно сказать, что не стала бы сексом без любви заниматься. Не могу понять, какое можно испытывать удовольствие рядом с чужим мужчиной? О каком эмоциональном обмене можно говорить?
Минуты тянутся необъяснимо долго. Я начинаю переживать. На дворе зима, а он всё никак не возвращается.
Даже пиджак расстегнут.
Хватаюсь за ручку на двери, но вовремя себя одергиваю.
Нужно время, чтобы побороть вспышку ярости. Что я буду делать, если он взорвется?
Однажды мы были на крестинах внучки моей коллеги. Обычно я не принимаю подобных приглашений, но в тот раз всё сошлось – у нас с Маратом был свободный выходной, а малышка, виновница торжества, была очень сладкой девочкой.
Празднование проходило в загородном доме счастливых бабушки и дедушки.
Всё начиналось так здорово, мило и по-домашнему.
Мне все очень нравилось до тех пор, пока не наступил вечер.
Моя коллега Валентина Анатольевна – милейшая женщина. Педагог высшей категории. В тот день она открылась с совершенно иной стороны.
Я и не поняла, с чего всё началось: её муж сидел в уголочке, пил коньяк со своим зятем, и тут на него Валя налетела. По-другому не назвать. Начала его оскорблять, дескать, алкаш, ничего из себя не представляешь и дальше по тексту. Закончилось всё тем, что муж, после фразы – «Ты не мужик», залепил ей пощечину.
Их, конечно, разняли. И живут они до сих пор вместе, но в тот день, глядя на весь этот ужас, что может твориться в счастливой с виду семье, я пообещала себе, что никогда не опущусь до оскорблений в адрес Марата.
Со стороны они выглядели слишком неприятно.
И чем я сейчас занимаюсь? Вместо того чтобы уйти и закончить круговорот взаимных обид, стараюсь ему сделать больнее. Зачем? После выплеска яда мне легче не стало.
Сама себя не понимаю.
Марат открывает водительскую дверь, и поток холодного воздуха меня пробирает до косточек.
Обхватываю себя руками. Плечи ладонями растираю. Казалось бы, куда ещё холоднее?
Посмотрев на меня, он усмехается. Откуда-то я знаю, какие слова на его языке вертятся. Хочет сказать что-то вроде: «Закиров тебя бы согрел», но молчит.
Не слишком-то ему проветривание помогло.
– Отвези меня в квартиру, пожалуйста, – прошу его через несколько минут. – Мне вещи нужно оставшиеся собрать.
