Даже когда её сестра – тётя Марина – обвинила его в смерти жены, я не понимал, как она может такое говорить?
Не мог поверить. Отец ведь любил маму больше, чем меня. Все это знали.
Когда приехавшие врачи проверяли тело, стараясь нащупать пульс, отец продолжал держать её за руку. Никто не мог его оттащить. Поглаживал прозрачную кожу, целовал запястье, бормоча что-то неразборчивое.
В ту ночь тётя забрала меня к себе. Возможно, ей жаль меня стало или не хотела брать грех на душу, оставляя племянника с предполагаемым преступником.
В любом случае её запала хватило ненадолго. От силы на несколько недель. А когда отца не посадили после суда, тётя пропала из моей жизни насовсем.
Можно сказать, родитель откупился от срока.
По правде говоря, он этого не хотел. Был категорически против.
У них с его братом Таиром была достаточно крупная, по меркам нашего региона, транспортная компания. Самый большой автопарк. Папа был против планов, разработанных братом. Не хотел, чтобы ему вынесли оправдательный приговор.
Таир же не хотел портить репутацию бизнеса.
Освободившись из-под стражи, отец забрал меня у дяди, в доме которого я жил в то время, отдав при этом свою часть бизнеса.
Мы переехали в глухую сибирскую деревню. Не представляю, что двигало отцом при выборе места жительства, возможно, он просто побыстрее сдохнуть хотел.
Заливал горе алкоголем, каждый день погружаясь всё глубже на дно.
Бабло у него было, поэтому соседки часто появлялись в нашем доме. За плату помогали ему по хозяйству. Ни одна долго не смогла продержаться.
Из-за его скверного характера сбегали через несколько дней.
Он стал неуправляем. Злился. Ловил вспышки гнева. Кричал, что никогда себя не простит. И много плакал.
Думаю, к тому моменту его крыша хорошо так отъехала. Безвозвратно.
Мы с ним почти не общались.
В один из дней он пришёл ко мне в комнату и стал извиняться.
Сказал, что случайно всё вышло. Не хотел ей вредить, но не справился с эмоциями, когда мама не восприняла всерьёз его слова. Отмахнулась от очередных претензий.
Говорил, что не помнил себя в тот момент, когда встряхнул её, силу не рассчитав. Мама, не удержавшись на ногах, упала, неудачно ударившись виском о кухонный стол.
Столько боли, сколько в его глазах в тот день, я никогда – ни до, ни после – не видел. Мы тонули в ней вместе.
Боль, любовь и отчаяние. Из такой трясины не выбраться.
В тот злополучный день кто-то рассказал отцу, что маму видели с другим мужчиной, очень похожим на ее первого парня.
