Сколько не тяни, а разговор откладывать дальше некуда. Давно пора все выяснить, но каждый раз останавливает страх, что друг пошлет куда подальше. Но раз все еще со мной общается, хоть порой и жестко поддевая, значит, наша дружба важнее обид. Не зря говорят, что друг познается в беде.
— Дэн, поговорим?
Рыжий в ответ кивнул, а Олеся мне подмигнула, шепнув: ""Не дрейфь"".
— Мальчики, вы там понежнее, ладно? — похлопав жениха по руке, добавила она.
Мы молча вышли через двери и через террасу прошли к тропинке, ведущей к прудам.
Я смотрел куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза другу. Резко заинтересовали деревья, облака, гравий под ногами. Тяжело признавать, что был неправ.
— Дэн, — голос звучал хрипло, пришлось откашляться. — Дэн, прости меня. Я повел себя как говнюк. Самовлюбленный говнюк, наплевавший на все предупреждения."
"Денис шел, зло сжимая и разжимая кулаки, было видно, что очень хочет дать мне по морде. Дошли до берега пруда и друга прорвало:
— Говнюк? Наплевал? — чуть ли не кричать начал он.
— Тёма, тебе тридцать! Тридцать, мать его, долбаных лет! А ты что сделал? Ты повел себя как подросток в пубертате. Ну как, как можно было перенести эти дурацкие гонки на улицы города? — в этом весь Денис — правильный, разумный, ответственный. Скорость не превышать, всегда пристегиваться, никаких ""шахмат"" на дороге. — Ты, долбаный придурок, чего ты пережрал или накурился, что тебя понесло за полигон? Ты даже не представляешь, как тебе, говнюку, повезло! Что вынесло тебя с дороги очень удачно, и пострадала только тачка! Везучий ты сукин сын! Не задел ни одной машины, ни одного человека.
Ты, твою мать, даже не представляешь, что я пережил, когда увидел, как тебя выносит в столб, — голос Дениса дрожал, такое ощущение, что мне сейчас прилетит. — Джейм Бонд хренов! Это тебе не ""Форсаж""! Да я охренел, когда в вертящейся машине узнал твой новый мерс. Две секунды, и тачка твоего лучшего друга вылетает с дороги и сминается почти гормошкой.
Блядь, да пять сантиметров левее, и тебя по столбу тачкой бы и размазало! Чудом удар на пассажирское сиденье пришелся. Так с тобой обычно еще и из девок кто-то. Как не боятся, не понимаю. Немцы хоть подушек не пожалели, напихали везде, куда влезло. Ты, сука, даже не представляешь, как страшно, когда дорогого тебе человека хочется вытащить из груды металлолома, а хрен там, не подлезешь. Ты же без сознания был, сломаные кости наружу торчали.
