Не так трагично, конечно, но не менее обидно было пропустить собственный юбилей — тридцатилетие мне представлялось чем-то значительным, эдаким несомненным поводом отоваться по-полной. Ну, технически я на дне рождения присутвовал, без меня его и быть не может, а вот практически… Хочешь насмешить Бога, расскажи о своих планах.
Вечеринку готовили несколько месяцев. Крутой ночной клуб, море шампанского, икра, лучшие диджеи, вход только для избранных (число приглашенных не ограничивалось), девочки из эскорта, женский стриптиз, мужской стриптиз для подружек в другом зале, текила, абсент, огромный торт в виде сисек заказали ""остроумные"" знакомые… Короче, это дожна была быть грандиозная, мега-крутая пьянка! Событие года в нашем городе! День рождения Артема Троянова — это круче, чем… Да круче чем все! А отец устроил головомойку в канун этого знаменательного дня.
Что сказать, на редкость ""удачно"" выбрал время. Я тоже не оплошал: влепиться в столб за два дня до знаменательной даты — охренительный подарок самому себе.
Сейчас смешно вспоминать о ""грандиозных"" планах на этот день. А в итоге получил маленький тортик (диета, поэтому тортик маленький и максимально диетический), кофе (тоже нельзя, но налили много молока, потому что алкоголь совсем нельзя), воздушные шарики, несколько букетов (это девчонки постарались, язвы еще те) и разрешение главврача на расширенное посещение. И все это еще и с опозданием почти на две недели. Даже отцу разрешили прикатить на инвалидной коляске из соседнего отделения.
Такой вот, сука, вышел юбилей. В гипсе сильно не попляшешь, диету нарушать нельзя, режим в больнице нарушать нельзя… нельзя… нельзя… И горькие слова отца, которые навсегда врезались мне в память:
— Поздравляю, сынок! Будь здоров. Надеюсь, ты доказал всем то, что хотел доказать, — длинная пауза, во время которой стало страшно и стыдно. А потом он закончил: — Я рад, что ты жив.
Мама все время пыталась сдержать новый поток слез — сын в таком виде явно не материнская мечта. Что ж, воистину, это ""празднование"" я запомню на всю жизнь.
Прошло уже три долбаных месяца, а я так и не извинился перед отцом, не сказал, что все понял и осознал. Не признался, что мне мучительно стыдно за то время, когда мама разрывалась между двух палат в реанимации, и когда бегала из одного отделения в другое, чтобы побыть понемногу и у меня, и у него. Вот тут-то деньги и фамилия сильно упростили жизнь — вип-палаты, почти свободное посещение, рацион не в пример лучше.
