— Я куплю новый дом.
— Ты же понял, о чем я говорю. И я знаю, что ты можешь купить новый дом. И даже несколько. Целый поселок можешь купить.
А еще любовь — это вера в человека, и сейчас мы с Марком должны поверить друг в друга, а иначе нам не стоит вновь быть вместе.
— Понял, — он тоже поворачивает ко мне лицо. — Я не знаю, зачем так поступил.
— Чтобы я заревновала? — предполагаю я.
Марк молчит, хмурится, обдумывая мое предположение, и качает головой. Прижимает ладони к вискам:
— Ты меня вызверила, Оля. Я тебя возненавидел в тот день, — закрывает глаза, будто ему больно, — и мне показалось, что любая баба заменит тебя, — он резко открывает глаза и смотрит на меня, — потому что со мной была в этот год кто угодно, но не жена.
Ты орешь мне про Фаину, а меня это не трогало. Для меня ничего не имело ценности.
Он садится.
— И наш дом… он уже не был нашим, Оля, — тоскливо смотрит на меня.
— Не был, — соглашаюсь я.
Я им поделилась со своим женским клубом. Я пустила, пусть и виртуально, на нашу кухню, где я пекла «горячие кексики» для мужа, завела их в спальню, когда решила поделиться обзором на новое шелковое белье, а однажды загнала даже в кабинет мужа: сняла на видео моим девочкам кусочек из логова «моего работяжки».
А еще я хвасталась садом. И бассейном, у которого «любила нежиться под солнышком».
— Да, новый дом ты в любом случае купишь, — сердито заявляю я и накрываю лицо руками, потому что мне становится опять стыдно за то, какой я позволила себе быть в семье. — Поэтому я так легко сбежала.
Мой дом перестал быть родным гнездом.
— Он меня давно начал раздражать, — признается Марк. — Неуютным стал, — молчит и следует новое признание, — я хотел наказать тебя тем, что привел Фаину. Показать… показать, что у этого дома давно не было хозяйки.
Есть ли у нас будущее после таких истин?
Слишком многое нам надо понять, осознать и простить. Легче разбежаться, влюбиться в других, ведь с этими другими не будет общих ран, разочарований, обид и той самой честности, которая сближает через боль.
— Я больше не хочу проживать подобное, Оля, — Марк смотрит перед собой. — Я хочу любить тебя. Хочу ждать с тобой встречи, а не оттягивать момент, когда надо возвращаться домой. Хочу смеяться над твоими шутками, а не терпеть сплетни о незнакомых бабах и их любовниках. Я хочу обнимать тебя по ночам, а не отворачиваться… И у нас все это было.
— Было, — соглашаюсь я, — но никогда не было того, что есть сейчас. Мы никогда так не говорили.
