И уже открыть не один рот, а пять.
Если я сейчас расплачусь, то мои девочки кинуться меня успокаивать, заверять, что все будет хорошо и что они меня не бросят в беде.
Но я не хочу этого.
Не хочу быть жалкой разведенкой, которая наматывает сопли на кулак и воет, что ей страшно и одиноко.
Я должна закрыть женский клуб достойно. Как приказал Марк.
Только сейчас я понимаю, что это его очередная проверка, как я выйду из ситуации, в которую я сама себя загнала.
Заистерю в присутствии подружек?
Нажалуюсь и попрошу их помощи, ведь среди них есть девочки непростые.
У кого-то в родственниках адвокаты, у кого-то есть знакомые в полиции, у других есть связи в женских приютах, где находят защиту женщины от жестоких мужчин.
Вероятно, Марк уже навел справки на каждую из моих куриц и ждет, а воспользуюсь ли нашей дружбой, кинусь ли просить о помощи и стану ли рыдать о том, что мой муж — садист и бандит?
Объявлю ли я ему войну?
Думаю, ему самому любопытно, пройдет ли мой “женский клуб” проверку.
Помогут ли мне мои девочки, к которым я убегала от него и которым лгала, что его создала я?
Он играет со мной.
Буду ли сопротивляться? Подставлю ли других людей? Или окажусь сама тупой курицей, которой помощи не окажут, но только поохают и паахают?
— Оленька, что случилось? Или ты просто шутишь?
— Не шучу. Я развожусь. И официально заявляю, что все мои слова о семейной жизни, браке, взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, были лишь красивой ложью, которую приятно слушать и только.
Я водила вас за нос. Говорила лишь то, что понравится вам, и набивала себе цену.
Прячу дрожащие руки под стол.
Марк учит меня брать на себя ответственность. Марк учит меня сдержанности в общении с посторонними. Марк учит меня, что женская болтливость может навредить семье.
— Оленька, но… почему вы так с Маркушей резко разводитесь?
— С Марком, — мрачно поправляю. — Маркушей мой муж должен был быть только для меня.
Марк учит меня, что я давно уже, по сути, “подложила” его под весь женский клуб, ведь для каждой из них он был Маркушей.
— Загулял?
— Или ты загуляла?
— Оля, как же так… такая крепкая семья была.
— Что же случилось, Оля. Не молчи. Мы рядом, мы выслушаем.
Не курицы. Нет.
Стервятницы.
Вот кто они. И сейчас я вижу это четко и осознанно: они жаждут подробностей нашего с Марком развода.
Они хотят каждую деталь моей семейной трагедии. Да, они пожалеют.
