Господи, вот откуда это во мне?
И почему я так взволнована?
Меня давно… нет очень и очень давно не была такой взбудораженной до частого сердцебиения и румянца на щеках.
— Ты ведь действительно собралась на разборки, — мама скрещивает руки на груди и приваливается к стене со вздохом.
— Мам, не начинай, — подкрашиваю губы красной помадой.
Да, провокационно, но
— Ты так на свиданки не собиралась, — хмыкает, — а тут…
— Мам! — разворачиваюсь к маме и с щелчком закрываю футляр с помадой.
— Какая грозная, — щурится, — но лучше так, чем сопли на кулак наматывать.
— Как же ты утомила, — кидаю помаду в косметичку.
Замираю, когда слышу резкий и громкий звук дверного звонка. Меня сначала обдает жаром, а потом холодом.
На носочках семеню мимо мамы. В прихожей сдуваю локон со лба, похлопываю себя по щекам и приподнимаю подбородок.
Марк должен увидеть меня королевой.
Шальной императрицей, которая ничего не боится. Это ее боятся.
Я решительно проворачиваю ключи в замочной скважине, резко давлю на ручку и распахиваю дверь, и меня накрывает дикое разочарование.
На пороге стоит не Марк, а немой Ваня.
— Это ты…
Он кивает, а после разворачивается и шагает к лифту. Он пришел за мной, а Марку, видимо, было лень подниматься.
Я злюсь.
Я уязвлена. Марк в очередной раз щелкнул меня по носу и напомнил, что мне не стоит зарываться.
Переступаю порог и слышу голос Димки за спиной:
— Мам.
Я оглядываюсь.
— Удачи.
Прищуриваюсь и хитреньким шепотом спрашиваю:
— Но все-таки подружка-то у тебя есть?
— Да блин! — громкой тянет Димка и разъяренно и тяжело топает на кухню. — Достала!
Да, есть в нем подростковое негодование, однако это уже не пренебрежительная жалость и раздражение ко мне, как к кринжовой тупой курице.
В лифте я поправляю на плечах манто.
Стою чуть позади Вани,и понимаю, что это неправильно. Так не должно быть.
Пусть мне сейчас очень неловко и даже стыдно, но я делаю два маленьких шага и выхожу вперед.
Ну, это не мои правила жизни.
В отражении отполированных стальных дверей лифта вижу, как Ваня одобрительно ухмыляется, но после на его лице опять непроницаемая маска равнодушия.
Так, значит, я делаю все правильно.
Мы выходим из лифта. Я неторопливо спускаюсь во входной тамбур и останавливаюсь. Терпеливо жду, когда Ваня услужливо распахнет передо мной дверь, и выплываю на крыльцо.
