Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Он сводит брови к переносице, но никак не комментирует мой поступок.

— Артур, когда приедет Оливер? — интересуюсь у мужа спустя десять минут. — Он вообще приедет? Не передумал?

Вдруг его приезд отменили, и я зря тут сижу?

— Приедет. — Артур смотрит на наручные часы. — В течение часа.

Я устало вздыхаю. Ладно, выдержала два часа, выдержу еще час.

После очередного поздравления, на этот раз от свекра, играет наша с Артуром песня — та самая, под которую мы танцевали на свадьбе двадцать лет назад. Я стону про себя, потому что понимаю, что сейчас будет.

Артур поднимается и протягивает мне руку, а я сижу на месте, как приклеенная.

— Ева, все смотрят на нас, — одними губами шепчет он, и только тогда я встаю, чувствуя, как дрожат колени.

Мы выходим в центр танцевальной зоны, и вот руки мужа на моей талии — такие знакомые и такие чужие одновременно. Мы кружимся в танце, изображая счастливую пару. Внутри все сжимается до боли в желудке, и эта песня, которую я так любила раньше, теперь кажется бесконечной.

Как и сам праздник. Каждая минута — испытание. Хочется кричать, плакать, убежать. Но я сижу с приклеенной улыбкой и киваю в такт поздравлениям. Что сказать, у меня хорошая школа — двадцать лет практики быть идеальной женой.

— Ева, я люблю тебя, — обжигает мое ухо горячим дыханием Артур, когда песня заканчивается.

Наверное, он ждет ответного признания, но, так его и не дождавшись, ведет меня обратно к нашему столу.

Галантно отодвигает для меня стул, но сам почему-то не садится, и лишь через секунду я понимаю почему.

— Ева, ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты замечательная мать и прекрасная жена…

Он говорит и говорит, но все его слова сливаются в белый шум. Я вижу только эмоции, с которыми он произносит свою речь. На его лице искренняя гордость, и от этого мне еще хуже. Неужели можно так легко предать того, кем так гордишься?

Я возвращаюсь в реальность от общих криков.

— Горько! Горь-ко! — раздается гул голосов со всех сторон, и мое сердце пропускает удар.

В ушах начинает звенеть.

Я встаю, как в замедленном кино. Артур наклоняется ко мне, и я все-таки позволяю этот поцелуй. Но губы сжимаю, не позволяя его языку проникнуть внутрь.

Наконец Артур отстраняется, а я чувствую, что грудь сдавливает, как будто из легких разом вышел весь воздух.

С ужасом осознаю, что после речи мужа должна прозвучать моя.

Не хочу. Не могу. Начинает кружиться голова, и меня ведет в сторону.