Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

— Ты правда думаешь, что можешь вот так просто заменить меня на молоденькую версию и выкинуть из жизни с жалкой подачкой?

Лана демонстративно закатывает глаза, будто я устраиваю недостойную сцену.

О да, конечно, ей не понять. Она думает, что навсегда останется молодой и желанной, что их любовь — особенная, не такая, как была у меня с мужем.

Бедная дурочка. Лет через десять, а то и раньше, Артур заменит ее на кого-то помоложе и вышвырнет на улицу так же, как делает сейчас со мной.

— Давай без сцен, — повышает тон муж.

"Адвокаты, тягаться… Вот как он заговорил.

Воздух становится густым, как желе. Я не могу вдохнуть. В ушах нарастает звон, будто кто-то ударил в огромный колокол прямо над головой.

Помню, как мы въезжали в этот дом. Артур на руках внес меня через порог, мы смеялись как дети. Помню, как спорили о цвете стен, выбирали мебель... Каждая царапина на паркете — история.

Ком в горле растет, превращается в камень. Хочется кричать, но голос не слушается. В висках стучит кровь, перед глазами плывут темные пятна.

Как. Он. Может? Как может стоять такой спокойный, такой отстраненный, рядом с этой... этой девчонкой, которая годится ему в дочери?

Меня начинает тошнить. Это уже не просто предательство — публичная казнь. Артур даже не попытался договориться нормально, не попросил Лану выйти, просто поставил меня перед фактом, как увольняемую секретаршу.

Вся наша совместная жизнь уместилась в одну фразу о «хорошей компенсации».

Ноги подкашиваются, но муж даже не дергается поддержать, хотя видит, каково мне. Стоит, засунув одну руку в карманы дорогих брюк, а второй приобнимая Лану. Смотрит сквозь меня, словно я уже призрак, словно меня уже нет.

И это, пожалуй, больнее всего. Не сам факт измены, не унизительная «компенсация», а эта отстраненность. Будто выключили свет, и человек, которого я знала столько лет, исчез, оставив вместо себя равнодушного незнакомца.

И то, что он увидел, какую боль мне причинил, заставляет чувствовать себя еще хуже.

Я собираю последние остатки сил и гордости, выпрямляю спину и поджимаю губы.

— Я тебя услышала, Артур, — бросаю, направляясь к выходу. — Увидимся в суде.

Выхожу на улицу, полной грудью вдыхаю прохладный воздух и твердо обещаю сама себе: муж больше не увидит моей слабости.