Поверь, этот разговор поможет нам обоим решить сложившую ситуацию с плюсом для обеих сторон.
Я очень сильно сомневалась в последнем его утверждении. Но что-то подсказывало — Плотников не блефовал. Он что-то спланировал, а оставаться в неведении относительно его планов мне казалось сейчас слишком опасным и рискованным выбором. Особенно в свете того, что именно от него сейчас зависело наше с Громовым положение.
То есть в первую очередь Громова, но я уже уставала врать самой себе — я не могла махнуть рукой на его внезапное противостояние с мстительным держателем долга.
Поэтому я сообщила об отъезде Марине, распорядившись, чтобы она передала информацию, если Громов вдруг вернётся домой раньше меня. Отправила сообщение на телефон Уле, где-то пропадавшей и не взявшей трубку с первого раза.
Ну вот, если вдруг пропаду, будут знать, куда я отправилась.
Такие предосторожности с одной стороны казались мне смешными, почти нелепыми, с другой… я не могла отмахнуться от того факта, что Плотников доверия мне не внушал.
В школьные годы он казался мне странным, но сейчас… сейчас эта странность пугала.
Впрочем, я зря рисовала себе в голове мрачный триллер с обязательной жертвой.
Плотников встретил меня на территории родительского дома, где невзирая на первые морозы кипела жизнь — владелец семейного гнезда проводил реновацию.
— Пройдёмся? — он указал мне на аллейку вдоль фасада его небольшого двухэтажного дома, и мы прогулочным шагом отправились по расчищенной от опавшей листвы дорожке.
— Анатолий, я не на прогулку к тебе приехала, — дипломатия мне сегодня почти не давалась.
— Давай перейдём к делу. Ты сумел меня вытащить сюда исключительно потому что пообещал, будто наш разговор очень важен. Я поверила и приехала. Не разочаровывай меня, пожалуйста.
Плотников, шедший рядом со мной с таким видом, будто мы с ним по семь раз на неделе вот так встречались и гуляли, пожал плечами:
— Как угодно. Только, знаешь…
Я нетерпеливо взглянула на него, невольно занервничав.
— Ну?
— Кажется, муж на тебя влияет довольно пагубно.
Общение с ним… будто лишает тебя твоей привычной эмпатии.
«Нет, Плотников, — захотелось мне поправить его. — Дело вовсе не в Громове. Дело в том, что это ты влияешь на меня не лучшим образом. И угадай, почему».
Но я, конечно же, промолчала.
Всё — потом. Сначала следует выяснить, что он такого важного хотел мне сказать, а уж потом попытаться поставить точку в нашем общении.
Но жизнь в который раз напомнила мне, кто тут хозяин.
