— Как забавно, — в голосе Лисицына прорезалась задумчивость. — Наверное, нет совершено ничего удивительного в том, что вы теперь вместе.
— Разве? — брякнула я на автомате, не успев прикусить язык.
Лисицын, к счастью, не нашёл мой вопрос подозрительным. Он усмехнулся мне почти по-отечески:
— Поверьте, если ваш супруг замечал подобное и до сих пор это помнит… если это говорит и не всё, то очень многое.
С этими словами он вынул из кармана своего пальто аскетично чёрный блокнот, отцепил от него ручку и что-то быстро в нём начеркал.
— А вы что-нибудь о его детстве помните?
Я буквально почувствовала на себе пристальный взгляд Громова.
— Я… ну… он очень животных любил, — слова вываливались из моего рта, будто камни. Я с ужасом следила за тем, как Лисицын что-то помечал в своём блокноте. Делал заметки.
Что он там, чёрт его возьми, писал?
Прописывал наш приговор?
Кажется, у меня начиналась настоящая паранойя.
Но как там говорят? Если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят. Тем более, что за нами действительно следили и этого совершено не скрывали.
— И… у них в доме полным-полно было всякой уличной живности.
— И не уличной, — встрял Громов, будто его возмутило, что я так погрешила против истины.
— И не уличной, — согласилась я. — Рыжая кошка Анфиса…
— Ты её лучше всех помнишь, потому что сама же мне её и притащила, — проворчал муж.
Я пожала плечами:
— У мамы на кошачью шерсть была аллергия. Сам знаешь, я бы не смогла забрать её себе. Это просто счастье, что твои родители не возражали.
— Мать говорила, что ещё немного — и нам придётся разбивать на участке частный зоопарк, — проворчал Громов, и я совершено не к месту прыснула, потому что очень хорошо помнила эту ссору.
В ту пору Громов уже на две головы вымахал выше матери и, нависая над ней, угрожал, что если они с отцом не позволят ему приютить беднягу колли с перебитыми передними лапами, он уйдёт жить вместе с ней в хозяйственные пристройки."
"Вспоминать было смешно, а тогда мне сделалось страшно.
У обоих темперамент был — ого-го. И ругались они с большим удовольствием.
— Очень интересные наблюдения, — Лисицын спрятал свой блокнот в карман пальто, будто услышал достаточно.
Теперь он просто стоял и жмурился на давно преодолевшем зенит солнце, как довольная разумная ящерица.
До чего же странно всё это выглядело…
Господи, да как так вдруг получилось, что меня будто в одно мгновение окружили подозрительные, опасные личности? Кажется, и моргнуть не успела.
