— Поэтому, — проигнорировал он мой выпад, — самое время учесть ошибки и скорректировать нашу дальнейшую линию поведения. Потому что деваться друг от друга нам пока некуда. А Лисицын вечно шныряет где-нибудь неподалёку.
— И что?
— И то, — процедил Громов, — что сегодня ты ночуешь в общей спальне. И я. В смысле… короче! Ночуем сегодня вместе.
Мои глаза полезли на лоб. Кровь ударила в голову.
— Да чёрта с два!
Мощные челюсти сжались. Карий взгляд налился угрозой:
— Прислуга докладывает, что этот чудик уже интересовался расположением наших с тобой апартаментов.
Не дури, Митина. Сама же мне говорила, что нужно позаботиться о правдоподобности.
— Говорила! Говорила, но…
— Но что? — он окинул меня насмешливым взглядом. — Ты только не льсти себе, пожалуйста. Приставать я к тебе не собираюсь. На это можешь и не надеяться.
Самовлюблённая сволочь…
Но с ответом я не нашлась, а совместный ужин окончательно решил нашу судьбу, когда за столом Лисицын, как ни в чём ни бывало перед сменой блюд отметил.
— Алина Сергеевна, у вас замечательный дом.
И в таком живописном месте находится. Неудивительно, что вы до сих пор так часто там появляетесь. Тут будто бы и не живёте.
Громов прожёг меня взглядом, мол, ну что я тебе говорил!
Поэтому мой вечер закончился за упокой. После ужина и спустя пару часов необходимой учёбы я обнаружила себя торчащей на пороге просторной хозяйской спальни на втором этаже.
Радовало только одно — Лисицына поблизости не было.
Дверь мне отворил мой «дражайший» супруг — в одних пижамных штанах и с такой самодовольной ухмылкой, что так и хотелось заехать ему хорошенечко в зубы.
— Какой приятный сюрприз, — пробасил он, раскрывая дверь шире.
— Заткнись, Громов, — пробормотала я и перешагнула порог.
Знала бы я, что меня ожидало за этим порогом…
Глава 21
— Ванная — там, если нужно, — Громов указал в дальний конец комнаты, на матовые раздвижные двери во всю стену. — Оттуда налево — гардеробная. Ты же, кажется, в этой части дома ни разу и не была.
— С чего бы мне тут быть? — буркнула я, опуская в роскошное кресло с обивкой глубокого винного цвета свою раздувшуюся от вещей и гигиенических принадлежностей сумку.
— Это хозяйские комнаты. Тебе даже вечеринки в этой части дома закатывать запрещали.
— Всё-то она помнит, — усмехнулся Громов и потёр заросший щетиной подбородок.
Я старательно отводила взгляд от его обнажённого торса, не решаясь попросить его что-нибудь на себя накинуть. Потому что это заведомо бесполезно.
