— Извини, — в невыразительном голосе Плотникова сейчас звучало искреннее сожаление. — У меня не было никаких скрытых намерений. Я всего лишь хотел пригласить тебя на ужин. На дружеский ужин.
Глава 34
— На… что, прости?
Плотников усмехнулся, будто его всерьёз позабавило моё изумление.
А вот я могла только представить, как выглядело сейчас моё лицо.
— Дружеский ужин, — терпеливо повторил собеседник. — Я ведь ничего криминального вроде бы не предлагаю. Откуда вдруг столько удивления?
Откуда? Действительно! Да я вот даже не знала, с чего и начать.
А к горлу подступала лёгкая тошнота. Потому что вся эта ситуация очень живо напоминала мне прошлое. Может, Толя Плотников и вырос, и даже делом собственным обзавёлся, что как минимум косвенно намекало, мол, голова у него вроде бы на месте, но кое в чём остался тем же странным парнем с собственными представлениями об окружающей действительности.
Он не мог понять важности личных границ тогда. Кажется, не понимал их и сейчас. Или не хотел понимать.
— Толя, да какой ужин-то? Какой может быть ужин?
— Самый обыкновенный.
— Я замужем, если ты вдруг забыл.
Плотников одарил меня взглядом с лёгким прищуром, словно намекавшим на его отношение к этому прискорбному обстоятельству.
— Так ведь я же сказал, что ужин дружеский.
— А ты не предполагал, что мой муж будет против? — схватилась я за самый очевидный аргумент. — Вряд ли ему понравится, что я принимаю приглашение другого мужчины на дружеский ужин. Особенно, когда речь о тебе.
— Почему?
— Почему? — вытаращилась я.
— Да потому что ты держатель его долга! Это как минимум.
Плотников какое-то время молчал, обдумывая мой довод.
— А если бы… если бы я согласился этот долг, скажем, укоротить?
Почва принялась медленно выползать из-под моих ног.
— Ты знаешь, что он миллионы мне задолжал, между прочим? А ему ещё как-то производство налаживать. Свой бизнес держать на плаву. Это ого-го какие затраты, Алина. Я, видишь ли, предметно изучил его финансовое положение. И вот что скажу: ему нечем платить. Ему нечем покрыть такую огромную сумму.
Потом — может быть. Но сроки поджимают. И я не собираюсь идти ему навстречу.
Я пыталась охватить мыслью всё только что сказанное. Охватить и не прийти в откровенный ужас от всего, что услышала.
Это правда? Положение Громова настолько критично?
— За что ты его так ненавидишь? — пробормотала я, не в силах сдержать изумления.
— За моё «счастливое» детство? — предположил Плотников, и на его узких губах заиграла сардоническая усмешка.
