Развод. Начать сначала

Набираю в легкие больше воздуха и с нескрываемой злобой выплевываю:

-Если хочешь все исправить с сыном, можешь встретиться с ним на нейтральной территории. А ко мне больше не лезь. Мне противно.

Делаю еще одну попытку уйти, но он снова смыкает свою ладонь на моем запястье и разворачивает.

-Ты с ним спишь? С тем мужиком, с которым пришла?

- Это не твое дело, - ставлю его на место. - Моя личная жизнь тебя не касается.

-Значит, все-таки спишь. И что? Он лучше меня?

-Знаешь, - выдавливаю смешок. - Да, он лучше тебя.

-Чем? Что в нем такого, чего нет во мне?

Какая ирония! Несколько месяцев назад я задавала ему тот же самый вопрос, когда хотела понять, почему он предпочел мне другую женщину. Сегодня счет сравнялся.

-В нашем браке я растворилась в тебе, я дарила тебе себя. А Тимур подарил мне меня.

-Тимур значит? И как, - его глаза налились кровью, - хорошо он тебя трахает? Или тоже скажешь: лучше, чем я?

-Пошел ты! - отвешиваю ему хлесткую пощечину свободной рукой, а он в ответ впивается в мои губы.

Ничего не чувствую, кроме раздражения и тошноты. Брыкаюсь, стучу кулаками по плечам и вдруг…чувствую, что он отпустил. Но вместе с этим слышу глухой удар и трехэтажный мат. Опускаю глаза и вижу, как Азамат сидит на полу и внутренней стороной ладони стирает алые капли с уголка рта.

Над ним возвышается разъяренный Тимур, который смотрит на моего бывшего холодно и с презрением.

-Еще раз сунешься к моей женщине, разукрашу так, что мама не узнает, - рычит Тим, делает большой шаг и, схватив меня за руку, ведет к лифту.

Спускаемся вниз молча. Боюсь смотреть в его холодные глаза, боюсь того, что увижу в них. Это должна была быть волшебная ночь, но она превратилась в страшную сказку.

Если в “Ритце” мы с Тимуром еще перебрасывались дежурными фразами, то в машине едем в гробовой и давящей тишине. От меня не ускользает его все еще не стихающий гнев и раздражение; боковым зрением вижу, как его длинные пальцы крепко сжали руль, как он стиснул зубы, как на скулах желваки заходили ходунов.

-Ты что-то хочешь спросить? - наконец, он прерывает молчание.

-Ты во мне дыру прожжешь, - уголки его губ задрожали, а у меня мгновенно кровь прилила к лицу.

-Больно надо, - фыркнула я и отвернулась к окну, за которым все еще кружился и падал белый, предновогодний снег. В свете фонарей это зрелище было настолько завораживающим и прекрасным, что я засмотрелась и не заметила, как в салоне стало душно.