— А разве я могла поступить иначе? — она улыбнулась и вышла из палаты.
44.
Вернулась Аня спустя часа два. Пока доехала до квартиры, пока вещи собрала, пока — обратно.…
Вручила мне сумку с вещами, за которую я была ей крайне благодарна, и пакет, в котором оказались продукты от неё: бананы, сок, кефир, печенье и по мелочи.…
Забота от подруги мне была приятна. Я думала, что уже и не увижу её рядом никогда, но она пожалела меня, попавшую в больницу…. И не ушла сразу. Присела на стул возле кровати и смотрела, как я раскладываю вещи в тумбочке и в холодильник платной палаты, о которой договорилась сразу же едва мне стало легче и врач заговорила о том, что нужно будет остаться здесь минимум на десять дней, чтобы врачи наблюдали мое состояние и могли убедиться, что всё действительно в порядке, и не временное затишье перед бурей.
Мне пока ещё было не очень хорошо, я переживала о случившемся, живот тянуло, но я изо всех старалась успокоиться и заставить себя беречь малыша. Любое резкое движение, истерика, стресс могли повлиять негативно.
Думать о самых грустных последствиях стресса для беременности я не хотела, поэтому держалась изо всех сил за мысли о позитиве: что я со всем справлюсь, какой-то выход из ситуации обязательно найдётся, я окрепну, малыш — тоже. Потом он родится, и всё у нас будет хорошо! Безвыходных ситуаций, как известно, не бывает, и я ещё буду вспоминать обо всём, что случилось без слез и боли. Может быть, с легкой грустью, но уже не с такой болью, которая сейчас раздирала и грудную клетку, и легкие, и настрадавшееся сердце с остервенением…
Ничего, и это пройдёт.
Всё проходит, даже плохое. Ничто не вечно под луной.… Надо только подождать и набраться терпения.
Конечно, меня кололо и то, что у Руслана скоро родится ребёнок с другой. Ему родит моя племянница. Человек, которого я жалела и считала близким… Как и её мать — мою сестру Валерию, и который так подло, грязно, хладнокровно и расчётливо хотели меня лишить всего и попросту занять место возле моего мужа вместо со всем приданым, которое мы, к слову сказать, вместе зарабатывали.
Не всё у них получилось, и распоряжаться нашим совместными имуществом я сестре и её дочери не позволю, конечно, однако ребёнок Руслана всё-таки родится, он существует, и, как ни крути — его плоть, кровь, его родня.
И хоть он утверждал, что ничего к матери этого ребёнка не чувствует, но я уверена — Руслан не бросит малыша, будет покупать ему игрушки, вещи, коляску… Будет навещать ребёнка, возможно, воспитывать.
