Развод не дам. Точка (СИ)

Ты ещё долго будешь считать его близким, это нормально. А ещё, у тебя огромное сердце, способное прощать.

— Это не потому что я до сих пор его люблю. Просто… Волнуюсь.

— Припаркуйся, пожалуйста.

Что-то в тоне Алекса заставляет сердце застыть перед тем, как сорвётся на бешеный стук. Ищу место, паркуюсь. Он поворачивается всем корпусом, берёт мои руки в свою, проникновенно смотрит.

— Я не знаю, какие тараканы пляшут в твоей голове. В моей их не меньше, поверь, и хорошо, если они подружатся друг с другом. Ты привыкла, что все нуждаются в тебе, а не наоборот.

Бережно проведя костяшками пальцев по щеке, он шутливо щёлкает по носу.

— У нас два варианта: искать Марата по ночной Москве, попутно объявив его в розыск, или доставить меня в больницу. Но есть третий: ты — домой. Я — в травмпункт. Марат — капитан огромного воздушного судна, ответственный за жизни сотен людей. Ты правда думаешь, что ему сейчас нужна помощь? Именно твоя помощь? Знаю, я звучу эгоистично.

Невольно улыбаюсь в ответ. Быть эгоистом слишком сложно, слишком не для меня. Хотя иногда стоит попробовать. Хотя даже сейчас эгоизма во мне слишком мало, потому что решаю везти Алекса в больницу.

Смещение вправляют, накладывают тугую повязку и говорят, что пару дней руку лучше поберечь. Алекс выходит из кабинета травматолога, смешно припадая на ногу и закатывая глаза.

— Сказали, что жить буду.

— С ногами у тебя всё в порядке, — замечаю с тихим смехом.

— Да? Точно. — Он прижимает к груди перебинтованную руку. Простая перевязка, никакого гипса, что радует. — Теперь я доставлю тебя домой и поеду к себе, зализывать раны.

Машина останавливается перед подъездом. Поднимаю глаза: на кухне и в гостиной горит свет. Сердце сжимается. Каринка пытается делать вид, что всё в порядке, смотреть на неё при этом больно.

— Хотел бы я хоть немного облегчить твою ношу. Только тут я тебе не помощник.

— Знаю. Спасибо. Просто спасибо, что ты рядом. — Сама целую его. Легко, с благодарностью. Трусь носом о нос, снова чмокаю. — Спасибо.

— Беги, — ворчит он, перегибается через меня, почти ложась на колени, и открывает дверь. — Беги, пока не решил украсть и утащить в своё логово.

Когда-нибудь утащит. Когда-нибудь я ему это позволю.