Развод не дам. Точка (СИ)

Иногда хочется, чтобы закатила скандал, по классике, чтоб с битьём посуды и этим вот всем. От молчаливых истерик всегда сбежать хочется. Или на колени встать и прощения просить, просто чтобы уже заговорила.

— Я где-то накосячил, да? Обещал что-то сделать и забыл?

Молчит. Встряхнуть бы за плечи, чтобы зубами клацнула. Любительница демонстративного молчания.

— Хочешь сказать, что весь день так будешь, да?

— Как? — спрашивает как-то горько. Не по себе от тона. Как будто на самом деле её чем-то обидел, причём, серьёзно.

Встаю, подхожу к ней, смотрю на низко опущенную светлую макушку. Агата хрупкая, мне едва до плеча доходит. Обнимешь крепче — сломается. Рядом с ней всемогущим себя чувствую. Как те богатыри, что одним ударом дуб ломают. Такие женщины созданы, чтобы лейтенанты генералами становились.

— Что бы я ни сделал, прости, — шепчу, обнимая. — Прости, Мась, если обидел.

Агата дрожит. Сжимается, как будто меньше становится, судорожно выдыхает. Становится по-настоящему страшно. Резко разворачиваю её, заглядываю в лицо.

Белое, как в муку окунули. В глазах столько боли, что самому больно. Слёзы сверкают, вот-вот через край перельются. Подбородок трясётся.

— Агата, что случилось? — нихуя это уже не смешно. — Что-то с родителями? С Джоном? Что?!

Она резко сбрасывает мои руки, вырывается и убегает. Хлопает дверь в ванную. Сквозь запах гари слышу судорожные рыдания. Блядь! Блин сгорел. Быстро переставляю сковородку и за Агатой. Каринка у себя, хорошо, что не слышит. Напугалась бы.

— Агат, открой, — говорю тихо.

— Скажи, что случилось.

Рыдания продолжаются, отчаянные, горькие. Тяжело вздыхаю. Серьёзно, неужели нельзя просто сказать, что ли?!

— Агат, Каринку напугаешь.

Аргумент про дочку как всегда решающий. За дверью становится тихо. Шумит вода. Щёлкает замок, Агата выходит. Глаза слегка припухли, но в остальном всё как всегда.

— Прости, — говорит сухо, смотрит мимо. — Наверное ПМС. Нервы ни к чёрту.

Врёт. Врёт и не краснеет. Знаю я её закидоны перед месячными, и близко таких истерик не бывает.

Обычная раздражительность, если вообще что-то есть. Нет. Тут другое. И обязательно выясню, что именно. Может, действительно что-то с родными? Может, Джон опять сорвался… Женька-Джон — младший брат Агаты, та ещё заноза в заднице. Года не прошло, как с наркоты слез. Довести Агату до такого состояния только он может. Сука, порву нахуй. Сжимаю и разжимаю кулаки, выдыхаю. Ладно, проблема решаемая: запихну опять в рехаб, раз у тестя с тёщей не хватает силы воли.