Развод неизбежен, предатель (СИ)

— Ты еще скажи, что он ее любит до сих пор! С ума прямо сходит и сожалеет. Так вот, у Дарины, как и у меня, — одно мнение. Ложь все! Любящий человек так никогда не поступит.

— Любящий человек может поступить и хуже. Гораздо. Если его любимой угрожает опасность.

— Я не верю в такую любовь, — мотаю головой. — Это все отмазки.

— Ты судишь поверхностно, Лейла... И многого не знаешь.

— Ну так объясни мне! Зачем он так поступил с Дариной?! Скажи мне, что заставило его пойти на такие гнусные поступки?! За что моей подруге пришлось проходить через все это?!

Бурак оборачивается ко мне, когда светофор загорается красным.

Кладет горячую ладонь мне на колено.

— Лейла... — Он вздыхает. — Послушай меня. Жизнь — штука сложная. Порой приходится принимать разные решения, которые могут даже идти вразрез с твоими убеждениями или принципами. Будь все так просто, наверное, на Земле не было бы никакого баланса добра и зла.

— Господи, Бурак... О чем ты говоришь?! Какое еще добро и зло?!

— Я имею в виду, что если ты чиста душой, это не значит, что другие — такие же, понимаешь? Нас окружают разные люди, и мы не знаем, как они поступят уже в следующий момент.

Мы не в ответе за их действия... Не в ответе. И когда такие люди начинают вредить твоему любимому человеку, ты уже не можешь стоять в стороне, не можешь допустить того ужаса, что мог бы случиться без твоего участия.

— Считаешь, что любое действие можно оправдать?

— Теперь — да. Раньше так не думал. Признаюсь.

— То есть ты считаешь, что для защиты любимого человека можно поступить подло?

— Да, — соглашается он.

— Такое в жизни тоже бывает. Именно после поступка Альпа я в этом убедился.

— Все с тобой ясно. — Я поджимаю губы и отворачиваюсь. Вижу, что говорить с ним об этом бессмысленно. Он будет защищать своего друга до последнего, а я буду настаивать на своем. Потому что моя подруга — главная жертва.

Как, впрочем, и я. Но у мужчин всегда находится оправдание. Всему.

— Наши мнения по поводу этого никогда не сойдутся, — продолжаю холодно.

— Я не принимаю таких жертв «во благо».

Больше мы ни о чем не говорим. Каждый уходит в свои мысли. Наступает полная тишина. Никто не спорит, не кричит и не доказывает свою точку зрения. Мы выдохлись.

Даже когда мы забираем Али из детского сада, продолжаем молчать. Лишь голос сына то и дело врывается в сознание, разряжая накаленную до предела обстановку.

Когда мы заходим в дом, я сразу задумываюсь о том, что бы приготовить такое...