Развод неизбежен, предатель (СИ)

— Я жестко смотрю в его темные глаза, в которых раньше тонула. — Однажды ты все узнаешь, но будет поздно. Поздно для нас. Ты потерял мое уважение и мою любовь. Все чувства, которые я к тебе испытывала, снес одним махом. Вчерашним поведением и нежеланием меня выслушать. Однажды все встанет на свои места, но у тебя не будет ни единого шанса оправдаться. Потому что вчера ты сам не дал мне этого шанса. Просто закрыл дверь перед моим носом. А теперь знай: мы больше никогда не станем семьей. НИ-КОГ-ДА!

Я отстраняюсь и пытаюсь уйти, но Бурак цепляется за мою руку и притягивает к себе настолько резко, что я вжимаюсь в его тело.

— Не смей мне угрожать, Лейла, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Иди собирай вещи и проваливай, ты поняла меня?

— Мама, — слышу голос сына и то, как он шмыгает носом.

Господи, он все видел?

Бурак отпускает меня и идет к Али, но тот отрицательно мотает головой и бежит ко мне. Обнимает меня за колени.

— Родной... Не плачь, ты чего... — Я опускаюсь на корточки, прижимая малыша к себе.

— Не уходи, — плачет он. — Не уходи, мама...

И снова сердце сжимается в груди. Будто в тисках бьется.

— Не плачь! — Я вытираю слезы с лица сына и заглядываю в его глаза. Выдавливаю улыбку. — Мама тебя не оставит, родной. Не оставит, слышишь?

— Но папа на тебя кричит, — непонимающе произносит он. — Папа говорит, чтобы ты ушла. А ты не уходи.

Я бросаю на Бурака ненавидящий взгляд.

— Мама никуда не уйдет, — наконец чеканит он и буквально выплевывает: — Али, мама останется с тобой.

Глава 5

Наше единение с Али прерывает возмущенный голос Тамары Аллахвердиевны. Она будто бы из ниоткуда появляется перед нами.

— Бурак Османович, — начинает она отчитываться, даже не посмотрев в мою сторону. — Ваш сын совершенно неподобающе себя ведет. Капризничает. Бросает еду на пол! Не могу с ним справиться. Ну никак. Не поддается мне. И уговорить не получается.

Она хлопает ладонями по своим бедрам, будто говоря, что уже успела перепробовать разные варианты, но у нее так и не получилось заставить Али поесть.

Я сильнее прижимаю сына к себе, желая оградить от чужих глаз. Защитить от всех. А потом встаю вместе с ним, крепко держа его за руку, и мягко спрашиваю:

— А со мной будешь кушать?

Али тут же кивает и довольно жмется ко мне. А я непроизвольно расплываюсь в улыбке, которая не остается без внимания мужа. Его темные глаза яростно сверкают, а желваки на скулах ходят ходуном.