Но я решил, что Ангелине нужно вправить мозг прямо сейчас, чтобы не смела больше лезть ко мне прилюдно, да еще и при жене. Ведь договорились же! Я ведь сразу сказал, что жена для меня – это всё! И пусть даже не надеется! Что на неё нашло? Кинулась, как пьяная. Скорее всего, именно этот момент и видела Александра.
Сейчас я ехал совершать глупость, но не мог повернуть назад. Упёрся словно баран и пёр вперёд, понимая, что совершаю подлость.
Так бывает.
Вроде и понимаешь, что творишь фигню, но прекратить и перестать никак не можешь.
Потому что так решил. Как разогнавшаяся машина не мгновенно останавливается при торможении.
Обида жгла меня огнём. Как с хлыщом танцевать, так она и страстная, и яркая, и не устала. И голова у неё не болит. А как спать со мной, так она вымоталась!
Что же ты делала целый день дома, что так устала?
Когда Аська родилась, я был так увлечён работой, что и не видел ребёнка толком. Приходил и падал. А от жены только и слышал: посмотри, какие у Асеньки глазки, да мы сегодня первый раз сели.
Сюсюканье в доме и разговоры лишь о ребёнке.
Будто у них семья, а я так. Прохожий.
А с покупкой дома я вообще ушёл на третий план. Дочь и ремонт полностью завладели моей женой.
Куда-то пропали наши с ней общие интересы. И нет больше долгих разговоров. И нет больше общих обсуждений.
Мы отдалились, и я так устал быть один.
Вспоминая, как этот хлыщ Лисницкий кружил мою Александру в танце, пришло понимание, что я сам виноват в том, что её глаза не горят огнём рядом со мной.
Толкнул дверь номера, чётко зная, что моя жена не заслуживает такого отношения.
Что я козлю сейчас. И что меня ведет от вкуса и запаха другой женщины.
– Ну, наконец-то, – томно протянула Ангелина, пошло облизывая свои пухлые губы.
В номере воняло каким-то синтетическим дерьмом и был полумрак.
Бордель и его обитатели. Я точно этого хочу?
Осознание ударило под дых мерзостью обывательской пошлости. Зачем я здесь?
– Не смей сама больше подходить ко мне при жене! – зло сказал девушке и, достав из бумажника купюры, бросил их перед ней.
Получилось ужасно киношно. Бумажки разлетелись картинным веером.
– Оплати номер, – усмехнулся ей в лицо и, быстро развернувшись, захлопнул за собой дверь!
Меня сейчас стошнит от себя самого!
Быстрым шагом почти вбежал в зал. Огляделся. Александры нигде не было видно.
Чёрт!
Только бы успеть!
Только бы не дать ей совершить глупость назло мне!
Веселье шло по нарастающей. В зале приглушили свет и начались уже совсем иные танцы.
