Развод. Он влюбился

Дашка что была тогда, полтора года назад, и та, что сейчас — два разных человека. От беспечной девочки, у которой было море подруг и океан планов, мало чего осталось.

И в душе щемило от желания вернуться обратно. Стать прежней, снова научиться доверять, делиться секретами с теми, кто близок по духу, гулять пока не загудят ноги, и улыбаться, не вспоминая о проблемах.

Я хотела этого, жаждала всей душой, но не могла.

Призраки прошлого не отпускали меня. Даже сейчас мне казалось, что среди толпы нет-нет, да мелькало то самое платье, которое так любила Марина.

Глупо…

Максим сидел напротив меня и тоже ни разу не вставал из-за стола, безотрывно наблюдая за мной.

От его взгляда не спрятаться, не скрыться. Он подбирал до самых костей, кричал о чем-то, но я боялась услышать его.

Хотела. Но боялась.

После предательства отца этот страх так глубоко пророс в меня, так крепко пустил корни в каждую клеточку, что я не знала, как избавиться от него. Он мешал думать, мешал слышать. Он мешал жить.

И мать все-таки права — мне нужна помощь.

Когда зазвучал медленный танец, Субботин поднялся со своего места и, обойдя стол, остановился рядом:

— Потанцуй со мной.

— Я не…

— Просто потанцуй.

Не знаю почему, но я согласилась. То ли общее настроение сказалось, то не было сил противостоять тому притяжению, которое вело меня к Максиму несмотря ни на что."

"Когда моя ладонь утонула в его, перед глазами снова полыхнула синяя Роза и поцелуй, и я снова захлебнулась болью.

Дернула руку, пытаясь освободиться, но Субботин не позволил. Сжал мои ледяные пальцы и потянул на себя, вынуждая подняться из-за стола.

— Идем.

Слишком много людей, чтобы начинать отбиваться всерьез, поэтому пришлось подчиниться.

Мы присоединились к другим танцующим парам. Макс положил мне руки на талию, я — ему на плечи.

Рядом. Чувствуя тепло. Дыша одним воздухом. Но стена, разделившая нас после Синей розы, никуда не делась. Она давила, причиняя боль и ломая кости, не позволяла распрямить плечи и вдохнуть полной грудью.

Мы так и не поговорили после того происшествия. Он пытался много раз, но я всячески избегала контактов, а теперь бежать было некуда.

Он рядом, я в кольце его рук, и мой живот, в котором наш пока еще крошечный ребенок, напряжен до предела.

Нас трое. Но между нами тень Марины с мерзкими щупальцами и когтями.

— Прости меня, — прошептал он.

— За что? — язык ватный, в голове каша.