Развод. Он влюбился

А у меня ничего не готово…

— Да ладно тебе, Лешка не из тех, кто по приезду бежит к холодильнику за сладеньким.

Снова укол. За сладеньким можно бежать не только к холодильнику…

Я всеми силами пыталась заблокировать неправильные, неприятные, грязные мысли, но они как отрава медленно, но, верно, просачивались сквозь все преграды.

Перед глазами как наяву стоял образ Марины в купальнике. Неспешные, полные потаенной истомы движения, улыбка с оттенком лукавства, взгляд, обращенный не на меня.

Я поднялась из-за стола:

— Все равно пора, уже стемнело…да и неспокойно что-то мне.

Неспокойно – это очень слабо сказано. На самом деле у меня внутри одновременно сотня взрывов, гигантское цунами и пожар. Колошматило так, что зуб на зуб не попадал.

— Раз неспокойно, то надо ехать, — согласилась Олеся.

Я буквально силой утянула Дашку с конюшни. Кажется, она была готова облобызать и жеребенка, и его мамашу, и вообще весь Олесин зверинец.

— Мам, ну ты посмотри, какой он классный.

— Да-да, милая. Классный.

Такси, как назло, не ехало.

Закон подлости, не иначе. Когда не спешишь – машина прилетает за несколько минут, а когда подгорает – обязательно какие-то проволочки.

Первый заказ отменился, пришлось заказывать снова.

К тому моменту, как у ворот притормозила старенькая иномарка, я уже едва могла стоять от волнения. Меня подкидывало, бомбило так, что не вздохнуть.

Ехали мы непростительно медленно. Старый глуховатый сморчок вцепился в баранку так, словно боялся, что стоит только ослабить хватку и это ржавое корыто рассыплется, всех пропускал и не разгонялся больше пятидесяти.

Когда мы вывернули на нашу тихую, уютную улочку, я уже была похожа на всклокоченную фурию, одной ногой стоящую на пороге сердечного приступа. Мне было не просто неспокойно. Мне было страшно до тошноты.

Дом встретил нас темнотой. Зато в гостевом домике тускло светило одно окошечко в гостиной.

Я отправила Дашу на кухню:

— Отнеси пакет, пожалуйста. И чайник поставь, — а сама пошла туда.

Замешкала, поднявшись на крыльцо, а потом все-таки толкнула дверь…

А там муж…

И Марина.

Вместе.

За моим плечом сдавленно охнула Дашка, которая так и не ушла в большой дом. Единственное, что я смогла сделать в этой ситуации — это закрыть ладонью глаза дочери и вытолкнуть ее на улицу.

Пусть она уже взрослая, но видеть, как твой голый отец с видом блаженного идиота зажимает твою лучшую подругу – врагу не пожелаешь.

— Не смотри, — просипела я, — просто не смотри.