Развод. Он влюбился

От этих слов по спине волной прошли ледяные мурашки:

— Даша! Как у тебя язык вообще поворачивается такое говорить? Разве я был плохим отцом все эти годы? Разве я не старался? Разве не заслужил хотя бы шанса?"

"— Как ты там говорил? Отказываться от настоящей любви и счастья ради великовозрастной дочери, у которой своя взрослая жизнь – это последнее дело? Так вот, пап, я и правда выросла. И в моей жизни нет места для предателей. Я искренне желаю тебе здоровья, счастья и пожалуйста…оставь меня в покое.

На этом разговор оборвался и черная дыра, образовавшаяся у Жданова за ребрами, стала еще больше.

Разве так можно с собственным отцом? Разве он не имеет права на ошибку, как любой другой среднестатистический человек?! На одну никчемную ошибку?!

Он просто оступился! Как можно быть такими жестокими?! Неужели теперь до конца дней надо попрекать теми неосмотрительными словами?

От обиды и злости у него разболелась голова и поднялось давление, пришлось просить у медсестры укол, чтобы просто поспать.

Тяжело быть отверженным и очень обидно. Особенно когда считаешь, что твоя ошибка хоть и существенная, но все-таки не настолько убийственная, чтобы за нее быть вычеркнутым из чьей-то жизни.

Жданов еще надеялся, что Лена с Дашей передумают. Поймут, что нельзя быть такими жестокими и равнодушными к чужой беде. Раскаются, позвонят. Смогут его нормально выслушать и простить.

Как бы ни так!

Ни одна ни другая не набирали его номера, не писали сообщений, не спрашивали, как у него дела. В итоге он сам, как побитый пес, названивал им, написывал, надеясь со временем пробить ту стену отчуждения, что они выстроили вокруг себя.

Однако ощущение, что он лишний на этом празднике жизни, крепло день ото дня.

Лишний. Ненужный. Жалкий. Всеми брошенный и незаслуженно забытый.

Виктора, его соседа по палате, выписали две недели назад. Встречать его собралась вся семья. С цветами, шарами и радостными улыбками. Его ждали тепло и уют родного дома, забота близких, вкусная еда и вечера, рядом с теми, кто был дорог.

У самого Алексея выписка тоже была не за горами. И встречать его в лучшем случае приедет сестра – если сумеет отпроситься с работы. И пусть родители сказали, привезти его к ним, чтобы первое врем не ползать в квартиру на четвертый этажи и быть хоть под каким-то присмотром. Это все равно было не то.

Даже не просто не то. Это было унизительно.

Взрослый мужик, пятьдесят лет, и возвращается к маме и папе под бок, потому что больше не к кому.