Развод. Он влюбился

— Мам, ну что не так?! — простонала она, — Я же сама видела!

— Может, кто-то хотел, чтобы ты это увидела? Кто-то специально все это подстроил?

Например, какая-то дрянь, когда-то крутившая сракой возле моего бассейна. Почему-то я была уверена, что без Мариночки тут не обошлось. Не знаю, что этой проститутке надо и почему она никак не успокоится со своим молодящимся Лешиком, но это точно она.

— Ты так говоришь специально, чтобы я передумала.

— Я так говорю, потому что уверена в этом.

— А я нет, — она вытянула у меня свою руку и снова попыталась уйти.

В этот раз я вскочила и перегородила ей путь.

— Надо во всем разобраться.

— Мне уже все равно. Я никому не верю. Все врут.

— Забудь обо всех остальных, — я встряхнула ее за плечи, — просто скажи…Я тебя когда-нибудь подводила? Обманывала?

— Нет, — она сдавленно мотнула головой. Взгляд потерянный, губы искусаны чуть ли не в кровь.

— Тогда послушай меня. Внимательно послушай. Я уверена, что все не так, как кажется на первый взгляд. Надо разобраться.

Она снова затрясла головой, отказываясь выбираться из своей раковины.

— Не хочу.

— Я хочу! И я разберусь. Просто дай мне немного времени и, если выяснится, что Максим и правда предатель – я тебе обещаю, мы вместе сделаем куклу вуду в полный рост и будем глумиться над ней днями напролет. А пока просто не торопись. Слышишь? Поклянись, что не будешь торопиться.

— Какой смысл?

— Просто поклянись! Сердцем матери клянись!

— Мам… — она испуганно уставилась на меня.

— Клянись, — с нажимом повторила я, — клянись, что дождешься.

Она поклялась.

А я, схватив сумку, выскочила из дома.

Времени на раскачку у меня не было.

И перво-наперво я естественно решила встретиться с Субботиным. Если выяснится, что этот козленок и правда решил завести интрижку на стороне и предает мою дочь, клянусь, я возьму первое попавшееся колюще-режущее и отхреначу к чертям собачьим тот самый корень зла, из-за которого все это происходит, и повешу на ближайшем фонарном столбе в назидание другим.

Не шучу. Так и сделаю.

Меня разрывало от ярости, злости и какого-то дикого животного страха.

Я боялась за свою дочь, за жизнь внутри нее, которая ни в чем не виновата, но уже столкнулась с жестокостью этого мира.

Этот страх гнал меня вперед.

Я позвонила Максиму, сразу, как только вышла за ворота. Набрала его, готовая бомбить до тех пор, пока засранец не ответит.