А ты?
— Я…
— Ирин! Хватит отползать, я соскучился, — забирается на кровать и медленно тянет защитное одеяло. — Ты знаешь, как мне без вас плохо было? Не знаешь?
Машу головой, загораясь от интонации голоса. Предостерегающей, бархатистой. Я будто урчание тигра слышу. Мелкие мурахи забираются под кожу, начинают гонять с безумной скоростью. Андрей нависает надо мной, заставляя сжаться в клубок. Давит своей неприкрытой сексуальностью, желание мгновенно поджигает слабую безвольную плоть. И таю, как свечной воск.
— Не знаю.
Я ничего о нас больше не знаю, Андрей.
— Выходи за меня снова, — прижимается к лицу, обжигает горячим дыханием. — Все узнаешь. Тебе понравится, клянусь.
— Подумаю.
— Только долго не нужно думать, — жарко целует, а я тянусь навстречу, потому что тоже скучала, как ненормальная. — Я все равно тебя достану, родная. Тебе от меня не убежать. Я так люблю, Ирин. Так тебя люблю! Никогда больше не разочаруешься. Ни одного повода, ни одной левой бабы. Только ты, родная. Я не могу без тебя. Просто сдохну и все, — топит жаркими признаниями.
— Ир, пожалуйста.
Глава 42
— Я не сяду, Андрей! — упираюсь ногами, беспорядочно болтаю конечностями. Андрей уговаривает вновь и вновь, терпеливо объясняя, что уже поздно. — Боюсь. Это же зверь.
Каждый встреча с Ковалевым тропический дождь ни больше ни меньше. Льет, сразу парализуя шквалом. Он ошарашивает меня все сильнее и сильнее. За несчастных два дня обрушилось столько, что еле успеваю переваривать.
То я просыпаюсь усыпанная лепестками роз, то обнаруживаю безумно дорогую ювелирку на прикроватной тумбочке.
За два дня сюрпризов больше, чем за всю нашу прошлую жизнь. Андрей варит кофе по утрам, кормит нас с дочкой нежнейшим завтраком.
Любой каприз исполняется немедленно. Хотя я не особо капризничаю, но иногда становится неловко, что Андрей о нас так беспокоится. Он словно старается наверстать упущенное время.
Который раз поражаюсь метаморфозе, как он говорит с подчиненными мороз по коже, а с нами рахат лукум источает. Ковалев не делает это из расчета что-либо получить.
Я же вижу, как меняется его взгляд, когда он рядом.
Сама в тысячный раз счастливее становлюсь. Напряженность некоторая безусловно присутствует, мы будто прощупываем друг друга, но иона гасится с каждым днем все больше. Мы шутим чаще, смеемся звонче, улыбаемся без повода. Нам хорошо вместе.
— Никакой не зверь, Ириш. Давай же, лови.
— Дай продышаться, — умоляю его. — Хоть минуточку.
Он смеется и ласково привлекает меня к себе.
