По загривку молнией прошивает. Втягиваю голову в плечи. Как не пряталась, не вышло не пересечься. Вот зачем ему это? Лишний раз по краю побегать или что преследует не понимаю.
Если до приезда сюда в дурацкой наивной душе шевелились ростки слабой надежды на светлое, то после совместного приезда Андрея и этой, исчезло всё. Надо разводиться, тянуть нечего. Ставлю чашку на край, не заботясь о том, что с ней будет. Не глядя на бывшего, разворачиваюсь. Нужно уйти без разговоров. Смысла в них не вижу.
Сильная рука перехватывает, не давая сбежать.
Андрей блокирует любые попытки бегства. Затаскивает за перекрытие, куда другим обзор закрыт. Тысячу раз прокляла себя за выбор укромного места.
Звук его голоса привыкаю обнулять, а вот с касаниями намного хуже. Сволочь тащит и теснит к деревяшкам, прижимая руками с двух сторон. Ненавижу себя за то, что встретить угрозу глаза в глаза не могу. Как слабая идиотка по-прежнему пялюсь в пол.
— Как ночь прошла? С новым мужиком? — ядовито слюной капает.
Голос злой, чужой и крайне раздраженный. — Успела потрахаться с ним? Как? Понравилось?
Ожидала чего угодно, но этот позорный фарс снести не в силах. Мало того, что в голове каша со вчерашнего, так еще и нелепые обвинения. Какое он имеет право? Когда сам приехал с этой девкой!
— Тварь! — неимоверными усилиями отталкиваю, бью по груди со всей силы, на которую способна. Стадия кипения за секунду разгоняется до максимума. — Как ты смеешь? Мелкий пакостливый кобель. Свои грехи пытаешься на меня переложить? — остановиться не могу, несёт словно игристое из бутылки с силой вырывается.
— Где потерял свою подстилку? Иди найди! А меня оставь в покое. Пошел ты на хер, Андрей! Пошел ты!!!
Страшнее всего, что мы не кричим. Яростно выталкиваем друг другу полушепотом ругательства. Вынужденное ограничение распаляет еще больше. Запертое возмущение не выветривается из тела, нам становится еще хуже. Ковалев всклокоченный, яростный, злой и красный. Думаю, что и я выгляжу также если не хуже, потому что горю.
— Блядь… — задыхается он. — Быстро. Спала с ним? Отвечай или…
— Или что?!
Наседаю с не меньшей силой. Таращусь настолько зло и отчаянно, что глаза печь начинает. У бывшего белки лопаются и наливаются кровью. Лицо грязными бурыми пятнами идет. Он срывает галстук, с остервенением заталкивает в карман. Дергает ворот рубашки и хватает воздух короткими рывками.
— Ира, последний шанс… Трахалась или нет?
Больше всего хочу соврать.
