Онлайн-библиотека книг
- Предполагают, что их в душе считали счастливыми, а вы им просто завидовали, потому что сами так не могли. Как же женщина решила идти против системы, решает жить для себя. Кому нужно ваше целомудрие на пятом десятке? - не пойму, почему этот разговор начался сейчас. - Ты правда считаешь, что я должна простить всю грязь, закрыть рот и, стиснув зубы, доживать жизнь? Мам!
Акела тычет мокрым носом в ладонь.
Мужики смотрят на меня. Но тоже молчат, пересматриваются.
Мне сейчас важно получить от нее ответ.
- Эх, в нашем спектакле действующих лиц маловато. Звони сыну с невесткой, упасть сразу все увидят , чтобы по десять раз не пересказывать, - сегодня нужно поставить все точки в этой истории. Я даже по документам теперь буду не Быстрова, а Семидоцкая. Возвращаю свою девичью фамилию.
- Сын отрекся от тебя, ты ему больше не мать! - ехидный голос с усмешкой, старается сделать мне больнее. - Хочешь от него это услышать, звони. Надеюсь, ему люди в спину плевать не будут, что у него такая мать.
Миша смотрит мне в лицо, усмехается и сплевывает. Ждет, что я разревусь? Нет, время само все расставит по местам.
Он делает резкий шаг в сторону Андрея. Акела начинает рычать. Она не любит, когда кто-то шумит и ведет себя, как дурак.
Маме все это не нравится, она смотрит на меня, поджав губы.
- Миша, ну, прекратите вы, - кричит, но сама не лезет в перебранку.
Мишка кидается на Андрея, пытается на него запрыгнуть. Не успеваю отследить прием, как ловко Андрей его хватает и буквально кладет на землю. Локтем давит на грудную клетку."
"- Не надо рыпаться. И хамить Ире тоже не надо, если раньше за нее некому было заступиться, то с этой секунды все иначе. Понял!
Мишка издает странный звук, как будто его чем-то придавили.
Мама успевает только ойкнуть, я по привычке закрываю уши руками.
Миша краснеет, пытается вырваться. Лицо Андрея такое же невозмутимо, отпускает руки.
Бывший благоверный подрывается, но не кидается, а отходит подальше.
- Мы же интеллигентные люди, что же вы с кулаками-то бросаетесь? - Андрей складывает руки на груди. Само спокойствие, кажется, ни один мускул у него не дернулся.
