Развод Пиковой Дамы

Раз не удалось отдохнуть за ночь, то час не имеет значения. Глеб еще спал, уютный, домашний, знакомый до самой мелкой морщинки. Мой ли? Вот в чем вопрос…

Традиционные утренние сборы были отработаны до автоматизма. Я могла одеться и накраситься с закрытыми глазами, поэтому выскользнула из квартиры, не потревожив мужа, прихватила ключи от возвращенной из ремонта Сузуки и оставила на кухонном столе записку.

«На работе аврал, Дигон попросила приехать пораньше. Не хотела тебя будить, ушла тихо. Спасибо за машину.

По дороге в офис я заехала в кофейню, позавтракала, прикидывая дальнейший план действий. Правильно говорят: многие знания умножают печали. Со вчерашнего вечера в груди саднило и болело, словно там поселился сумасшедший дикобраз, иголки которого царапали, оставляя после себя незаживающие кровавые раны.

Не умею я притворяться и делать вид, что ничего не случилось — тоже, поэтому уже через час после начала работы последовало закономерное.

— Луговая, зайди к Аурике Артуровне.

Дигон боялись все, кто согрешил на работе: дотянул задание до дедлайна, налажал в цифрах или сознательно решил схалтурить. Наверняка в роду этой женщины были ведьмы: невозможно с одного взгляда сканировать человека, считывать его мысли, но у нее получалось.

— Инга, что с тобой? Ты сегодня словно сама не своя. Что случилось?

Она махнула рукой в сторону кресла, а сама захлопнула ноутбук и сцепила пальцы, не сводя с меня пристального взгляда, от которого становилось неуютно.

— Все в порядке, Аурика Артуровна…

— Эти сказки ты можешь рассказывать кому–то другому, — раздраженно отмахнулась начальница. — Я слишком хорошо тебя знаю. Итак, повторяю вопрос: что произошло?

— Еще ничего, но, возможно, скоро произойдет, — выдохнула, не желая посвящать постороннего человека в семейные дела.

Это был даже не вопрос, а утверждение. Диагноз. Приговор. Вместо ответа я пожала плечами.

— Инга… — голос Аурики стал громче, заставляя подчиняться. — Инга, посмотри на меня!

Я смотрела на начальницу, а сама думала, что моя Пиковая Дама выросла лишь по возрасту, а броня, которой я так гордилась, оказалась сделана из бумаги и скрепок.