Развод Пиковой Дамы

На бывшего мое хорошее воспитание уже не распространялось. — Я хотел обсудить денежную компенсацию.

— Не приглашу, а разговаривать мы будем, когда получим свидетельства о разводе, что случится уже скоро. Других общих тем у нас нет. Я поздравлю тебя с обретенной свободой, а после этого мы навсегда разбежимся в разные стороны. Пока, Глеб.

Внутренний голос не преминул съехидничать: — Кто знает, может вы еще встретитесь у Баженовых. Парами…

— Пока, Инга, — прозвучало тихое эхо.

Бррр… Отогнав навязчивую мысль, я закрыла входную дверь перед носом почти бывшего мужа.

Ощущение дежавю накрывало. Артем, потом Марк и снова Артем. Ну и денек! Карусель какая-то!

— Все готово, держи, — Михайлов выложил на стол плоский брелок с серебристой буквой «L» и сложенный пополам лист бумаги. — Пользуйся. Уверен, что машина тебе понравится.

Пробежала глазами по бланку страховки, зачем–то взяла ключ от «Лексуса», потом вернула обратно на стол. Собственные суетливые движения раздражали, поэтому я сцепила руки в замо́к и задумалась.

Поступок Михайлова выбивал из колеи: вот так запросто отдать чужому человеку дорогущую машину… Память невовремя подкинула историю о том, как мы с Глебом возвращались после пикника, который устроили Алена и Борис Левины. Муж выпил и мне пришлось сесть за руль его внедорожника. Час, проведенный в пути, превратился в пытку! Я узнала, что резко газую, поздно торможу и не берегу подвеску любимой Тойоты. Стиснув зубы, с трудом дотерпела до дома, а позже — когда Глеб полностью протрезвел — высказала все, что думала по этому поводу.

— Что? — я очнулась от воспоминаний и наткнулась на пристальный взгляд зеленых глаз. — Тём, ты чего?

Михайлов сорвался с дивана и уселся на ковер прямо передо мной, скрестив ноги по-турецки.

— Мне нравится твое «Тём», — мои пальцы оказались в плену крупных ладоней. — Только в твоем исполнении мое имя звучит по–особенному… — он легко поглаживал мои руки большими пальцами, разгоняя по крови тепло и спокойствие.

Вся моя легкость и нега внезапно испарились: слишком серьезным был взгляд «Летучего Голландца».

Воздух между нами звенел от напряжения. Я задержала дыхание, даже не предполагая, какой темы коснется давний приятель.

— Я тебе хоть немного нравлюсь?

Это была чистая правда, за которой скрывалось много разных «но».